-- Такъ хорошо -- сказала тетя, коснувшись мимолетнымъ жестомъ колѣнъ дѣвушки, и продолжала: -- Такимъ образомъ зеркало заставило меня убѣдиться что я могу только потерять отъ стараній завоевать, чье нибудь сердце,-- имя же мое, окончательно отрезвило меня, заставивъ вспомнить, что никто и не думаетъ мною интересоваться. Это имя, данное мнѣ при крещеніи, напоминало конечно -- для тѣхъ, кто давалъ мнѣ его -- только христіанскую святую, упоминаемую въ календарѣ; но нѣкоторымъ молодымъ людямъ оно напоминало и языческую Елену... Это (пояснила она Бригиттѣ) была такая, въ древнія, самыя древнія времена, царица -- красавица изъ красавицъ, бездѣльница изъ бездѣльницъ; при чемъ слѣдуетъ замѣтить тебѣ, что красавицамъ гораздо легче сдѣлаться безпутными, чѣмъ намъ, на добродѣтель которыхъ никто не покушается.-- У этихъ молодыхъ людей была склонность къ комизму, который состоитъ, какъ извѣстно, въ отыскиваніи противуположностей, и они похвалялись тѣмъ, что назвали меня въ насмѣшку: "прекрасною Еленою". Шутка эта нравилась имъ; зачѣмъ же пропадать ей даромъ? Надо распространять ее, и вотъ молодые люди выказали столько деликатности и рыцарскихъ чувствъ -- какъ и слѣдовало впрочемъ ожидать отъ ихъ мужской породы -- что остроумное прозвище облетѣло весь около докъ, въ которомъ мы жили и что меня потомъ уже иначе и не называли, какъ "прекрасною Еленою!" О какъ я проклинаю память о нихъ! Я охотно предала бы сожженію всю Иліаду, до послѣдняго экземпляра этой книги -- что бы ни сказали на это господа профессора. Впрочемъ, студенты были бы вѣроятно на моей сторонѣ. Нечего было и воспѣвать Троянскую войну, такъ какъ главною причиною ея и была эта Елена!.. И такъ, съ тѣхъ поръ, какъ зеркало оградило меня отъ опаснѣйшаго врага нашего -- желанія нравиться; съ тѣхъ поръ, какъ нѣжная и тонкая игра съ моимъ именемъ отдалила меня навсегда отъ мужчинъ -- я перестала видѣть въ нихъ то, что видятъ въ нихъ всѣ женщины, или видѣть ихъ такими, какими они желали бы казаться намъ, и я право не сержусь на благодѣтельную природу за то, что она дала мнѣ, такъ сказать, свободный пропускъ, наградивъ меня столь неудавшеюся наружностью.
-- Невѣстка, милая невѣстка -- предостерегалъ старый Фишеръ; -- подумайте, что бы теперь вышло и какъ бы мы могли отвѣтить на ваши слова, если бы мы дѣйствительно всѣ были невоспитанные люди, незнакомые съ тонкими чувствами; а такъ какъ мы не возражаемъ вамъ, то это доказываетъ, что...
-- О! сдѣлайте одолженіе, не стѣсняйтесь. Вѣдь вы не можете воздержаться хотя бы только отъ намека на колкости потому высказывайтесь лучше прямо, я не останусь въ долгу; за отвѣтомъ въ карманъ не полѣзу.
Такъ какъ старикъ все-таки молчалъ и улыбался, то тетушка вдругъ обратилась къ Бригиттѣ и, схвативъ ее обѣими руками за ноги, сказала: -- Да, дитя мое, хотя я и посадила тебя подлѣ себя, а ты все-таки остерегайся; я злая особа; всѣ горбатые -- таковы.
-- Не думаю -- отвѣчала дѣвушка, улыбаясь неожиданному нападенію:-- злость не зависитъ отъ наружности, иначе не было бы красивыхъ негодяевъ.
-- У нея прекрасные зубы, и она крѣпкаго сложенія,-- сказала тетушка, обращаясь къ сестрѣ и къ зятю.-- Она здорова и сильна, такія же будутъ и ея дѣти.
-- Но, милая тетушка... началъ было Густавъ.
-- Ну, ну, милый Густавъ! Развѣ все не сводится къ этому? А если такъ, то почему бы мнѣ, старой женщинѣ и не говорить этого? Я полагала, что вы здѣсь въ городѣ усердно читаете Дарвина. Вотъ-то разумникъ! Я уже нѣсколько разъ перечитывала всѣ его сочиненія въ деревнѣ; не потому, чтобы онъ говорилъ что нибудь для меня новое, а болѣе изъ удовольствія: мнѣ пріятно думать, что нашелся наконецъ мужчина, который высказываетъ истину, давно извѣстную намъ, старымъ женщинамъ. Да, когда человѣкъ состарится, то онъ придерживается существенности и уважаетъ факты; старыя женщины разсказываютъ хорошія сказки потому именно, что онѣ сами имъ не вѣрятъ; что эти женщины опасны -- объ этомъ уже давно догадались врали по профессіи; они то и заставляли глупцовъ и плутовъ сожигать ихъ, послѣ того какъ ихъ уже пытали за умъ -- доказательство, что было что выколачивать изъ нихъ. Задолго до того, какъ люди ознакомились съ медицинскимъ искуствомъ, старыя бабы уже на практикѣ лечили и вылечивали; и такъ какъ онѣ своими слезящимися глазами видѣли лучше другихъ, чѣмъ все на свѣтѣ кончается, то и сдѣлались ясновидящими. Въ прежнія времена все знаніе было въ рукахъ женщинъ, только мало по малу оно перешло къ мужчинамъ, потому что эти мужчины все хотѣли чего-то большаго, ко всему желали прибавлять своего, своихъ громкихъ словъ и гипотезъ; они вездѣ искали законовъ природы, а вѣдь то, что мы можемъ открыть -- въ сущности только полицейскія предписанія этой самой природы. Старыя женщины любили имѣть дѣло съ единичными фактами; тамъ же, гдѣ встрѣчалось сплетеніе или сцѣпленіе ихъ -- онѣ предоставляли ему распутываться и разрѣшаться самому; этого держится и нынѣшняя наука, потому она и стоитъ теперь -- прошу меня извинить -- на точкѣ зрѣнія старыхъ бабъ; оттого-то я и радуюсь тому, что я старая женщина!
-- Это добродушное примиреніе съ судьбою очень идетъ къ вамъ -- сказалъ Фишеръ старшій,-- но я все-таки просилъ бы васъ завернуть въ облатку эту горькую пилюлю; я не намѣренъ глотать ее, потому что съ своей стороны не могу особенно радостно встрѣчать свою старость.
-- Этому я охотно вѣрю! Старые мужчины никуда не годятся. Какъ скоро для васъ минуютъ тѣ года, въ которые вы еще можете нравиться... Однако оставимъ это!-- Она обернулась къ Бригиттѣ.-- Милое дитя, ты довольно наслушалась того, изъ чего не поняла, быть можетъ, и половины; я удивляюсь одному: что ты не начала еще засыпать, какъ маленькая Августа, которая, какъ я вижу, тщетно борется съ Морфеемъ; снеси ее въ постельку. Идите, дѣти! Спите спокойно!