Оба редактора какъ В. М., такъ и А. С., каждый въ своемъ родѣ, были весьма цѣнны для газеты, но въ апрѣлѣ 1897 г. А. С. вышелъ изъ числа редакторовъ, а затѣмъ и изъ товарищества. Возникъ вопросъ

О новомъ второмъ редакторѣ, или оффиціально третьемъ, такъ какъ о выходѣ Посникова оффиціально еще не было извѣстно. В. М. предложилъ за этотъ разъ П. И. Бларамберга, числившагося уже ранѣе помощникомъ редактора, и онъ былъ представленъ къ утвержденію. Въ утвержденіи, однако, послѣдовалъ отказъ по той причинѣ, какъ (говорили, что жена П. И--ча, М. К--на, считалась въ охранной сферѣ "неблагонадежной". Тогда постъ второго редактора былъ предложенъ мнѣ отъ лица всѣхъ товарищей. Я былъ представленъ къ утвержденію, которое я послѣдовало 30-го марта 1897 года. Въ этотъ годъ мнѣ пришлось замѣщать В. М--ча по случаю его отъѣзда около трехъ мѣсяцевъ. Въ слѣдующемъ, 1898 году, лѣтомъ, умеръ М. А. Саблинъ, завѣдывавшій хозяйственной частью газеты, и тогда товарищи обратились ко мнѣ, чтобы я принялъ въ свое завѣдываніе и эту часть. Пришлось согласиться, хотя никакой хозяйственной опытности у меня и не было.

Когда въ 1883 г. мы основывали наше товарищество, никому какъ-то и въ голову не приходило о возможности близкой смерти одного изъ насъ. Однако, уже немного лѣтъ спустя скончался В. С. Пагапуцци, на видъ, казалось, крѣпкій человѣкъ, нѣсколько, правда, ожирѣвшій; ему газета была обязана введеніемъ впервые правильной отчетности, организаціей необходимой бухгалтеріи. Преемникомъ его по завѣдыванію хозяйственной частью сталъ М. А. Саблинъ, при которомъ контора газеты получила въ главныхъ чертахъ тотъ видъ, какой она сохранила и послѣ. М. А. завѣдывалъ московскимъ столичнымъ статистическимъ комитетомъ и принималъ видное участіе при устройствѣ промышленной выставки въ Москвѣ въ 80-хъ годахъ. Какъ сотрудникъ "Русск. Вѣд.", онъ заявлялъ о себѣ немногими статьями, но ему многимъ была обязана газета въ хозяйственномъ отношенія: ему пришлось устраивать типографію въ пріобрѣтенномъ товарищами Домѣ, выписывать новыя типографскія машины, строить новое зданіе для машинной и наборной, дѣлать опыты съ бумагой разныхъ фабрикъ и т. д. Умеръ онъ послѣ продолжительной болѣзни отъ рака,; у себя на дачѣ, въ Одинцовѣ; похоронили его на кладбищѣ Новодѣвичьяго монастыря.

За Саблинымъ черезъ два -- три года пришла очередь Г. А. Джаншіева. Въ первые годы товарищества это былъ человѣкъ жизнерадостный, очень отзывчивый и дѣятельный. Писалъ онъ много и былъ нѣкоторое время наиболѣе плодовитымъ въ этомъ отношенія изъ всѣхъ товарищей. Въ послѣдующіе годы онъ сталъ однако ослабѣвать, и состояніе его здоровья требовало чаще поѣздокъ на югъ и за границу для климатическаго лѣченія. Былъ отъ и въ Италіи, и въ Испаніи, и въ Греціи, и въ Египтѣ. Въ Крыму онъ облюбовалъ уголокъ около Георгіевскаго монастыря, гдѣ впослѣдствіи возникъ "Джаншіевскій" поселокъ. На Кавказѣ онъ особенно восторгался Боржомомъ, Абасъ-Туманомъ, Зекарскимъ переваломъ, и описалъ ихъ въ своей книжкѣ "Перлъ Кавказа". Какъ человѣкъ общительный, онъ имѣлъ много знакомствъ: въ Россіи онъ зналъ нѣкоторыхъ видныхъ дѣятелей судебной реформы, былъ вхожъ въ литературные, театральные и др. кружки; на Корфу онъ познакомился съ дочерью Бѣлинскаго, супругой греческаго прокурора, имѣвшей уже взрослыхъ сыновей; велъ онъ бесѣды, напримѣръ, въ Крыму -- съ графомъ Милютинымъ, за Границей -- съ Лорисъ-Мелиховымъ, д-ромъ Бѣлоголовымъ, Лавровымъ и другими извѣстными соотечественниками, и, вѣроятно, его записки могли бы представить немало интереснаго, но, кажется, онъ ихъ не оставилъ. Умеръ онъ какъ-то неожиданно, лѣтомъ, и мнѣ выпала судьба хоронить его на армянскомъ Ваганьковскомъ кладбищѣ.

Еще нѣсколько лѣтъ,-- и пробилъ часъ А. П. Лукина. Онъ былъ извѣстенъ читающей публикѣ, главнымъ образомъ, своими фельетонами въ "Русск. Вѣд.", за подписью "Скромный Наблюдатель". Въ свое время они очень читались, но позже, потому ли, что авторъ ихъ не находилъ уже подходящихъ темъ и прежняго юмора, или потому, что требованія къ фельетону, особенно съ вступленіемъ въ редакцію А. С. Посникова, измѣнялись, только А. П. сталъ писать рѣже, а затѣмъ его фельетоны и совершенно прекратились. Зимой онъ однако продолжалъ ежедневно приходятъ въ редакцію, просматривалъ газеты, писалъ замѣтки, но такъ какъ и московскимъ, и внутреннимъ отдѣлами завѣдывали уже другія лица, то замѣтки его часто (оставались неиспользованными. Впослѣдствіи фельетоны его получили уже иной характеръ; такъ, рядъ ихъ былъ посвященъ непорядкамъ на кавказскихъ минеральныхъ водахъ, гдѣ онъ жилъ (въ Ессентукахъ), кажется, два лѣта. Подъ-конецъ онъ старчески одряхлѣлъ, и скончался лѣтомъ 1905 года, въ своемъ имѣніи по Казанской жел. дорогѣ.

Изъ всѣхъ насъ, товарищей, самымъ здоровымъ и крѣпкимъ казался В. Ю. Скалонъ, о которомъ нѣкоторые изъ насъ думали, что онъ переживетъ васъ всѣхъ. Высокаго роста, крѣпкаго сложенія, онъ велъ правильный, слишкомъ, правда, сидячій образъ жизни, и можно было надѣяться, что его идетъ глубокая старость. Поэтому мы съ Соболевскимъ были крайне поражены, когда весной 1907 года, находясь въ Парижѣ, получили телеграмму объ его кончинѣ. Сотрудникомъ "Русск. Вѣд." онъ сталъ еще при Скворцовѣ, но затѣмъ время его было настолько поглощено земской и городской службой, что онъ долженъ быль прекратить свое участіе въ газетѣ. Онъ занималъ одно время постъ предсѣдателя московской уѣздной земской управы, служилъ затѣмъ секретаремъ московской городской Думы, былъ редакторомъ "Земства",-- журнала, издававшагося на средства Кошелева. Войдя въ товарищество "Русск. Вѣд.", онъ первые годы принималъ ближайшее участіе въ газетѣ, но въ 1885 г. ему пришлось переѣхать въ Петербургъ, гдѣ онъ валялъ мѣсто члена совѣта Крестьянскаго банка. Въ Москву, въ теченіе многихъ лѣтъ, онъ пріѣзжалъ только на годичное собраніе товарищей и лишь время отъ времени имъ доставлялись для газеты статьи. Въ 1900-хъ годахъ, когда онъ снова поселился въ Москвѣ, для вето оказалось возможнымъ предоставить большую часть своего времени газетѣ, сперва въ качествѣ помощника редактора, а затѣмъ и редактора. Его обширныя знанія во многихъ отрасляхъ народнаго хозяйства и управленія, особенно въ области земскаго и городскаго дѣла, придавали особую цѣнность его редакторскому труду, но, къ сожалѣнію, "Русск. Вѣд." могли воспользоваться его силами только въ теченіе немногихъ лѣтъ. Покойный оставилъ послѣ себя обширную библіотеку, особенно богатую земскими изданіями; она поступила послѣ его смерти въ московскую уѣздную земскую управу.

Въ 1908 году скончался и А. И. Чупровъ, одинъ изъ старѣйшихъ сотрудниковъ "Русск. Вѣд.", работавшій въ пять еще при Скворцовѣ (ранѣе онъ работалъ въ "Москвѣ" И. С. Аксакова). Спеціалистъ въ области политической экономіи и статистики, онъ представлялъ собой для редакціи крупную научную силу, и его содержательныя, всегда тщательно отдѣланныя, статьи существенно содѣйствовали репутаціи газеты, какъ "профессорскаго" органа. Вмѣстѣ съ тѣмъ, его авторитетный голосъ имѣлъ большое значеніе при обсужденіи разныхъ редакціонныхъ и издательскихъ дѣлъ, а его симпатичная личность олицетворяла собой въ наибольшей степени тотъ нравственный цементъ, который связывалъ работающихъ въ одномъ дѣлѣ и предотвращалъ возможныя нарушенія этой связи. Обладая многими знакомствами, въ томъ числѣ и въ административныхъ сферахъ, онъ оказывалъ цѣнныя услуги газетѣ и въ другомъ отношеніи: когда газету постигали кары или надъ пей сгущались тучи, товарищи обращались обыкновенно къ А. И -- чу съ просьбой поѣхать въ Петербургъ и діагносцировать положеніе. Товарищемъ А. И -- ча по университету былъ между прочимъ Плеве, занимавшій послѣдовательно важные административные посты; были у А. И. въ Петербургѣ и другіе знакомые въ средѣ вліятельныхъ лицъ, которые, въ общемъ, если и не могли раздѣлять политическихъ убѣжденій А. И -- ча, то относились благодушно къ нему, какъ къ человѣку. Поѣздки А. И. въ Петербургъ были поэтому большей частью не безплодны, уже однимъ тѣмъ, что освѣщали для даннаго момента положеніе печати вообще и "Русск. Вѣд." въ частности. Къ сожалѣнію, товарищамъ пришлось надолго разстаться съ удовольствіемъ видѣть А. И -- ча непосредственно въ своей средѣ. Послѣ того, какъ торжественно былъ отпраздновалъ 25-тилѣтній юбилей учено-литературной дѣятельности А. И., а затѣмъ исполнилось и 25-тилѣтіе его учебной службы, А. И. вынужденъ былъ по состоянію своего здоровья уѣхать за границу, откуда ему и де суждено было вернуться въ Россію. Онъ прожилъ рядъ лѣтъ въ Дрезденѣ, Мюнхенѣ, Швейцаріи, Италіи, и его участіе въ "Русск. Вѣд." за это время неизбѣжно сократилось. Правда, онъ не оставлялъ и за границей своихъ ученыхъ и литературныхъ занятій, участвовалъ въ нѣкоторыхъ изданіяхъ, но въ "Русск. Вѣд." его дѣятельность оживилась только въ послѣдніе годы его жизни, когда онъ помѣстилъ рядъ цѣнныхъ статей о научномъ содѣйствіи крестьянскому хозяйству, приведя въ нихъ много интересныхъ наблюденій, собранныхъ имъ въ Германіи и Италіи относительно успѣховъ, которые были достигнуты тамъ въ этомъ направленіи. Я имѣлъ счастье видѣться съ А. П. въ, 1906 и 1907 гг. въ Мюнхенѣ, на югѣ Баваріи и въ Вѣнѣ, и нашелъ его настолько бодрымъ и жизнерадостнымъ, что ничто, казалось, не предвѣщало его близкаго конца (онъ только но могъ скоро ходить и отказывался подниматься на гору); въ Вѣнѣ мы имѣли съ нимъ и В. М--чемъ совѣщаніе о дѣлахъ изданія. Вѣсть объ его кончинѣ въ 1908 году поразила насъ всѣхъ; онъ умеръ отъ припадка грудной жабы, въ Мюнхенѣ, въ квартирѣ одного знакомаго нѣмецкаго профессора, къ которому пришелъ съ визитомъ.

Еще раньше А. П. Чупрова, въ одинъ годъ со Скалономъ, сошелъ въ могилу и П. И. Бларамбергъ. Музыкантъ-композиторъ по спеціальности, не писавшій, впрочемъ, кажется, никогда въ "Русск. Вѣд." по музыкальнымъ вопросамъ, онъ волей судебъ вынужденъ былъ писать въ газетѣ по вопросамъ иностранной политики, но, повидимому, тяготился этимъ, и потому охотно уступилъ эту обязанность другимъ сотрудникамъ, когда они появились. Нѣкоторое время онъ исполнялъ обязанности помощника редактора, а когда и эти обязанности отъ него отошли, онъ проводилъ большую часть времени въ своемъ имѣніи, въ Крыму, тѣмъ болѣе, что и здоровье его стало слабѣть. Вольной онъ былъ увезенъ женой за границу, гдѣ и скончался, причемъ тѣло его, по выраженному имъ желанію, было сожжено въ крематоріи. Урна съ его прахомъ была привезена его женой въ Россію, но М. В. недолго пережила своего супруга; она умерла въ Крыму, и тѣло ея было погребено вмѣстѣ съ прахомъ П. И -- ча.

Осталось насъ, старыхъ товарищей, не считая вышедшаго ранѣе изъ товарищества А. С. Посникова, трое: В. М. Соболевскій, М. Е. Богдановъ и я. М. Е. впрочемъ давно уже прекратилъ ближайшее участіе въ редакціи, начатое имъ еще при Скворцовѣ, когда онъ писалъ но финансовымъ и другимъ общественнымъ вопросамъ. Въ первые годы товарищества онъ продолжалъ еще помѣщать статьи въ газетѣ, но затѣмъ, со вступленіемъ новыхъ сотрудниковъ по тѣмъ же отдѣламъ, онъ прекратилъ свою газетную дѣятельность и отдался сельскому хозяйству, пріобрѣтя себѣ имѣніе въ Курской губернія. Въ началѣ 1900 годовъ онъ поселился опять въ Москвѣ и сталъ принимать снова участіе въ дѣлахъ изданія. Обладая большей хозяйственной я финансовой опытностью, чѣмъ прочіе товарищи, онъ нерѣдко существенно содѣйствовалъ своими указаніями успѣшному разрѣшенію разныхъ вопросовъ, касающихся изданія. Въ послѣдніе (годы онъ стать проводить, впрочемъ, большую часть времени за границей, а въ 1912 г. мы всѣ трое вышли изъ состава товарищества.

В. М. продолжать однако оставаться морально до конца жизни во главѣ органа, которому онъ отдать 35 лѣтъ своей жизни. По вотъ и его постигла общая судьба всего живущаго. За послѣдніе годы онъ нѣсколько одряхлѣть; давно его уже стала одолѣвать глухота, по онъ оставался еще въ общемъ здоровъ и бодръ. За границей и въ деревнѣ онъ обыкновенно много гулялъ и легко переносить длинные переѣзды на желѣзныхъ дорогахъ и пароходахъ. Сохранилъ онъ и нанять, ясность мысли, интересъ къ литературѣ и искусству. Еще весной нынѣшняго года онъ ѣздилъ въ Вѣну, Парижъ, Лондонъ, а, вернувшись въ Москву, поѣхалъ отсюда на Кавказъ, въ Гагры, чтобы затѣмъ переѣхать въ Красную Поляну, гдѣ у него заканчивался постройкой домъ, въ которомъ онъ думать проводить лѣтомъ остатокъ жизни. Но судьба рѣшила иначе; онъ умеръ отъ тифа,-- болѣзни, которую трудно было ожидать при обстановкѣ его жизни и которую не могло вывести его старческое сердце... Не привелось ему дожить до 50-тилѣтія органа, столь многимъ ему обязаннаго и столь тѣсно связаннаго съ его именемъ...