Наш вождь говорил речь. Сбивчивую, несвязную, но совсем не похожую на его прежние речи, словно перед нами стоял не Змеиный Зуб, а кто-то новый.
Мы слушали и не удивлялись, а одобрительно кивали головами.
-- Братцы, -- говорил он, -- ведь это все не то. Совсем не то, как мы думали. И лес не такой, и горы не такие, и все. Правда?
-- Конечно, конечно!
-- Мы разве думали, что здесь будет так?
-- Я тебе уже говорил, что Майн Рид вруша, -- сказал Крокодил.
Я вспомнил прочитанные романы. Индейцы, скальпы, томагавки, мустанги, приключения, убийства, страшные звери, змеи, всадники безголовые... и вдруг почувствовал, что все это так же далеко от меня, как вот тот, чуть видимый город, и что обо всем этом как-то неловко здесь говорить. Непристойно. Как было бы непристойно, если бы вдруг вон на этом камне уселся наш инспектор и стал спрашивать урок по греческому языку.
-- Да, -- решительно проговорил Змеиный Зуб, -- по Майн Риду ничего не выходит.
И наш вождь о чем-то задумался.
Мне показалось, что он еще колеблется и все еще верит Майн Риду, и я сказал: