Позади нас необъятно широко, словно волны по морю, разбежались из края в край хребты лесом поросших гор. Горы направо, горы налево, и нет им конца, и небо снова сливается с далью.
Как легко дышится здесь на вершинах, и как все здесь полно какой-то неизведанной тайны, как все величаво и мощно.
Легкий ветерок обвевает прохладой разгоряченные лица примолкших искателей приключений и игриво раздувает рукава их рубашек.
Мы сбились в тесную кучку и слушаем.
А этот гул, который несется откуда-то снизу, он тоже неведом нам, он полон музыки и будит в душе какое-то смутное чувство.
Словно где-то далеко гудит орган, и шепот тысячи уст невнятно вторит ему. Звуки растут, крепнут; и тогда шепот переходит в смутный говор, все слышнее, все ближе, и невольно напрягаешь слух, силясь уловить слова; но стихнет ветерок, и говор смолкает, и снова рокот органа и шепот тысячи уст.
Это рокочет тайга, это лес говорит.
И кажется нам, что мы подслушали какую-то тайну, и мы молчим, словно боясь, что своим разговором встревожим кого-то, что-то нарушим, чего нельзя нарушать.
-- Слушай, -- шепчет мне Крокодил, -- слушай, Вася: здесь словно в церкви.
Я мотнул головой, и мы долго благоговейно молчали.