-- Нет, -- сказали сиирты, -- эти горы, волей Великого духа, были родиной наших отцов, вот их могилы -- мы тоже умрем здесь, а у вас, видно, есть свой недобрый Великий дух. Вы, должно быть, приносите ваши жертвы начальнику нечистых? Оттого и покинули родину ваших отцов.
И мордам голодных медведей стали подобны лица неньцев, затрепетали ноздри, как одежды бегущего против ветра; облились кровью глаза, а уста изрыгнули ругательства.
Ужаснулись сиирты и бежали, взывая к милости Великого духа, но не внял он.
Загудели упругие тетивы, прозвенели певучие стрелы и земля голубых гор в первый раз обагрилась человеческой кровью.
И вопль великий огласил страну и пали сиирты на оскверненную землю и оросили ее слезами и целовали ее.
Удивились неньцы, видя невиданное. А сиирты поспешно собрали жилища, жен и детей, сели на мамонтов и скрылись в дебрях.
Два дня и две ночи бежали неньцы по следам, но догнать не могли.
Горы все круче и круче; лес все темней и темней. Цепкие ветви хватались за одежды и сбрасывали всадников, а маленькие олени неньцев задыхались и падали мертвыми.
Минул день третий, близилась ночь -- и прибежали люди в страну, где по вершинам гор стоят великие утесы. Мрачно нахмурились каменные великаны, а над ними нависло черное небо, и не горят по нему зори, -- гроза собирается, ибо всегда бывает гроза, когда совершится недоброе дело.
И видят неньцы: направили путь свой сиирты к утесу, что стоит одиноко средь дебрей и пошли неньцы к тому утесу.