И был теперь Джиркин нищий и сирота; но слезы не потекли из его глаз. Лютая злоба разожгла его сердце и оно поглотило слезы; только глубокие морщины еще резче залегли на его высоком лбу, да в глазах заиграли зарницы от той грозы, что бушевала в его сердце.
И не приходил теперь Баджей к своему соседу.
Шли годы. Вершины снежных гор все так же курились тучами; все те же речки шумели по долинам; те же скалы стояли по краям темных ущелий; но там, где были молодые рощи, теперь стояли тенистые леса, там, где дымился очаг Джиркина, теперь шумели молодые березки, и там, где лежал когда-то отец богатого Баджея, теперь возлег он сам, и смерть стояла у порога.
И сказал Баджей:
-- Хочу умереть и не могу! Пусть придет Джиркин и скажет доброе слово, -- тогда умру!
И пришел Джиркин.
-- Прости меня, -- шепчет Баджей, -- прости, брат мой!
Молчит Джиркин.
-- Разве огонь любви потух в сердце твоем?
-- Давно!