-- Ну, такъ я съ вами совсѣмъ не хочу играть!-- вскричала Варвара Михайловна, надувъ губки и бросая карты.-- Это ни на что не похоже! Неправда-ли, это несносно? обратилась она снова къ Надѣ.
Надя отвѣчала разсѣянной улыбкой. Она машинально слѣдила за играющими, не обращая вниманія на ихъ болтовню. Всѣ мысли ея вращались вокругъ послѣдняго разговора, и сердце ея болѣзненно сжималось, когда она вспоминала Ирину Петровну.
"Бѣдная тётя!" думала она: "и я должна была уйти, не успѣвъ хоть нѣсколько утѣшить, успокоить ее".
-- Надежда Николаевна, позвольте прервать ваши мысли на одно мгновеніе,-- произнесъ вдругъ Лысухинъ.
Онъ до сихъ поръ сидѣлъ одиноко за разсматриваніемъ альбомовъ, не принимая участія ни въ игрѣ въ карты, ни въ разговорѣ Любови Гавриловны сь Вильдомъ, хотя Любовь Гавриловна и взглядомъ, и словами не разъ приглашала его подойти въ ней.
Надя вздрогнула и оглянулась вокругъ себя. Вавилова и ея товарищи, послѣ довольно продолжительнаго спора, снова приняясь за карты. Любовь Гавриловна продолжала живо разспрашивать Вильда; онъ полусерьёзно, полушутливо отвѣчалъ ей, съ снисходительной улыбкой взглядывая по временамъ на играющихъ.
-- Надежда Николаевна, вы такъ углубились въ себя, что невозможно привлечь ваше вниманіе,-- раздражительно замѣтилъ Лисухинъ.
-- Развѣ вамъ теперь только бросается въ глаза разсѣянность Нади?-- добродушно спросила Вавилова,-- Она всегда такая съ нами: она просто скучаетъ!
Надя покраснѣла.
-- Извините, я не разслышала, что вы сказали,-- обратилась она къ Лысухину.