-- Ну, Любовь Гавриловна, кто же съ ума сходитъ?-- протестовалъ черненькій господинъ.
-- Да первый вы.-- Она жена инженернаго полковника. Мужъ ея страшный мямля и рѣшительно не обращаетъ вниманія на жену. Она еще молода, немного взбалмошна, немного кокетка... Мужчины кружатъ ей голову и потому часто она держитъ себя не такъ, какъ слѣдуетъ... Трудно ее осуждать,-- съ легкимъ вздохомъ прибавила Любовь Гавриловна,-- еслибъ она попала въ хорошія руки, изъ нея вышло бы что-нибудь хорошее. ,
-- Она бываетъ у васъ?-- спросилъ Вильдъ.
-- Н-н-нѣтъ,-- протяжно отвѣчала Любовь Гавриловна, и, бросивъ быстрый взглядъ на Надю, прибавила вполголоса:-- У меня взрослая дочь, понимаете?
Вильдъ кивнулъ утвердительно головой, всталъ и подошелъ къ столу съ альбомами.
-- Любовь Гавриловна правду говоритъ,-- вскричалъ вдругъ Ревковъ, понявъ по-своему ея слова. До сихъ поръ онъ молчалъ, пытаясь съ напряженнымъ вниманіемъ строить карточные домики.-- Климская хорошая, а вотъ напрасно за ней ухаживаютъ.
-- Да это превесело!-- задребезжалъ мелкимъ смѣхомъ черненькій господинъ.
-- Продолжайте, продолжайте Ревковъ. Климская и не подозрѣваеть, что вы ея рыцарь.
-- Нѣтъ, что-жъ, господа, вы, пожалуй, смѣйтесь! Только право же, не хорошо такъ обращаться съ Климской. Что-жъ, я не скрываю, я тоже былъ пьянъ вчера, но ужъ и тогда думалъ, что не хорошо, какъ вы, да вотъ Лысухинъ, да еще тамъ другіе, ухаживали за Климской! Вчера вы же ей все подливали шампанское, а сегодня про нее снова Богъ знаетъ что по городу говорятъ.
-- Болванъ!-- промычалъ Лысухинъ.-- Знаете-ли что, Ревковъ,-- насмѣшливо произнесъ онъ,-- вы бы лучше спѣли намъ что-нибудь вмѣсто того, чтобы проповѣди читать. Пѣвцамъ это не приходится!