Николай Петровичъ фыркнулъ и быстро зашагалъ по комнатѣ, не глядя на. супругу.
Послѣдовало продолжительное молчаніе. Николай Петровичъ шагалъ, подавая какія-то неопредѣленныя восклицанія, сопѣлъ, сморкался. Любовь Гавриловна не обращала на него ни малѣйшаго вниманія. Она медленно укладывалась на мягкую, пружинную постель, тщательно расправляя каждую складочку на простыняхъ и бѣлоснѣжныхъ подушкахъ.
-- Такъ какъ-же, Любонька?-- спросилъ наконецъ, по воеможности кротко, Николай Петровичъ, останавливаясь передъ постелью.
-- Ложись спать! вотъ тебѣ мое мнѣніе! ничего ты съ Надей крикомъ не подѣлаешь!
Николай Петровичъ снова приготовился вспылить.
-- Да успокойся, ради Христа!-- нетерпѣливо замѣтила Любовь Гавриловна.-- Что-жъ ты думаешь, что Надя такъ сейчасъ и выйдетъ замужъ, какъ только ты пойдешь кричать на нее? Точно эти крики для нея новость! Слава Богу, дня не проходить безъ сценъ между вами! И какъ ты до сихъ поръ ея не знаешь? Въ упрямствѣ она еще съ тобой поспорить, и ужъ разъ сказала -- нѣтъ...
-- Да какъ она смѣетъ!-- закричалъ, снова побагровѣвъ, Николай Петровичъ.-- Дѣвчонка! Дрянь! Еще молоко на губахъ не обсохло!... да я ее въ бараній рогъ согну!...
Любовь Гаврилова съ утомленіемъ опустила голову на подушку.
-- Ничуть ты ее не согнешь! Все это пустяки! Прошло время, когда дочерей насильно замужъ отдавали! Что-жъ ты хочешь съ ней сдѣлать? На хлѣбъ-на-воду посадить? Все это нелѣпо и ни къ чему не ведетъ!...
Любовь Гавриловна зѣвнула.