-- Постойте, душка, я вамъ поправлю волосы!-- продолжала Варвара Михайловна, звонко цѣлуя Надю.-- Прелесть какая вы хорошенькая! Я васъ ужасно люблю! Нѣтъ, право! а все-таки... Вѣдь я все говорю, что на умъ взбредетъ... Мужчины, знаете, любятъ, чтобы съ ними кокетничали! Ну, а какая-же вы кокетка? Монашенка вы у насъ!.. Вотъ и странно мнѣ, что они по васъ съ ума сходятъ... Даже и Вильдъ -- и тотъ влюбился!..

Надя сдѣлала движеніе.

-- А то нѣтъ? Да это и слѣпому видно! По правдѣ сказать, не нравится мнѣ вашъ Вильдъ. Является вѣчно мрачный, словно герой изъ романа. Смотритъ на всѣхъ съ такой улыбкой, будто хочетъ стать: "Эхъ! вы, мелкота! куда вамъ до меня!" Ненавижу эту улыбку! И что онъ о себѣ воображаетъ? Пока одной особы нѣтъ въ комнатѣ, онъ точно воды въ ротъ наберетъ! Ни съ кѣмъ ны слова не проговоритъ! а лишь только кто-то войдетъ въ гостиную, онъ совсѣмъ другой! Ниже трава, тише вода! И ужъ радъ-радёшенекъ, бѣдный!.. Вамъ знакомъ этотъ "кто-то"?-- приставала "кубышка", громко цѣлуя раскраснѣвшуюся дѣвушку.-- Неужели онъ вамъ нравится?-- спрашивала она, съ жаднымъ любопытствомъ впиваясь въ нее.

Надя безпрерывно краснѣла, слушая болтовню Вавиловой. Она ласково уклонилась отъ ея щедро-расточаемыхъ поцѣлуевъ и встала съ дивана.

-- Что мы тутъ сидимъ?-- проговорила она, не отвѣчая на предложенный ей вопросъ и направляясь въ двери.-- Пойдемте въ залу. Слышите, начинаютъ танцовать.

Варвара Михайловна покачала головой.

-- Вѣдь этакая скрытная! Ну, Богъ съ вами! не хотите говорить, такъ какъ хотите! А все-таки я васъ ужасно люблю! Гордая вы, это правда, но и добрая! Никогда ни про кого дурного слова не скажете, вотъ за это люблю!..

Поцѣловавъ еще разъ Надю, она взяла ее подъ руку, и обѣ онѣ вышли въ залу. Въ дверяхъ къ Вавиловой подлетѣлъ Дубковъ и увлекъ ее въ вихрь вальса. Въ залѣ все снова кружилось. Мимо Нади пронеслась Любовь Гавриловна, граціозно опираясь рукой на плечо Лысухина и томно склонивъ головку. Полузакрывъ глаза, она будто замерла въ его объятіяхъ. Объявивъ неутомимымъ танцорамъ, что она устала, Надя поспѣшила забиться въ самый уединенный уголокъ залы около двухъ дремлющихъ старушекъ, чтобы хоть нѣсколько минутъ остаться одной.

Слова Вавиловой звучали у нея въ ушахъ. Машинально слѣдя за танцующими, она мысленно унеслась въ голубую гостиную, куда вотъ уже мѣсяцъ почти каждый вечеръ являлся Вильдъ. Вавилова права. Онъ, дѣйствительно, ни съ кѣмъ не заговаривалъ; онъ садился только около нея, говорилъ только съ ней. Въ первый разъ посторонній человѣкъ обратилъ ее вниманіе на это простое обстоятельство. До сихъ поръ она обращалась съ нимъ просто, спокойно. Убѣжденіе, что онъ все еще не оправился отъ удара, нанесеннаго ему смертью жены, не допускало въ ней и мысли, что онъ можетъ отнестись въ ней иначе, какъ съ простымъ, дружескимъ чувствомъ. Она охотно разговаривала съ нимъ, или, скорѣе, охотно слушала его, такъ какъ въ бесѣдахъ ихъ онъ являлся большею частью разсказчикомъ, а она внимательнымъ, горячимъ слушателемъ. На основаніи всѣхъ его разсказовъ объ его дѣтствѣ, воспитаніи, планахъ, разочарованіяхъ, онъ представлялся ей человѣкомъ пылкимъ, даровитымъ, энергичнымъ, но глубоко страдающимъ и ведущимъ неутомимую борьбу съ самимъ собой и обстоятельствами. Эти страданія и борьба возбуждали въ ней глубокое сочувствіе къ нему, но до сихъ поръ ей и въ голову не приходило задумываться объ его отношеніяхъ къ ней. Никто не намекалъ ей на эти отношенія.

Послѣ ея отказа Лысухину, въ домѣ, къ ея недоумѣнію, послѣдовала какая-то перемѣна. Отецъ не только не разразился криками и упреками, но вотъ уже болѣе мѣсяца оставлялъ ее совершенно въ покоѣ. Ей предоставлялась большая свобода, даже на посѣщенія Ирины Петровны отецъ, повидимому, не обращалъ вниманія. Надя была еще слишкомъ молода, чтобы съ недовѣріемъ отнестись къ этому щатишью. Беззаботность юности брала свое. Она свободно вздохнула послѣ двухлѣтнихъ, ежедневныхъ сценъ, терзаній и борьбы, и больные, утомленные нервы начали успокоиваться, отдыхать. На Вильда родители, повидимому, не смотрѣли, какъ на жениха; никто, казалось, не обращалъ вниманія на ея длинныя бесѣды съ нимъ, поэтому-то весьма прямое намеки "кубышки" и встревожили ее теперь.