Однако, выѣхавъ изъ воротъ, онъ безъ колебаній повернулъ лошадь на дорогу къ знакомому хутору.
VI.
Было около трехъ часовъ пополудни, когда Лёвка подъѣхалъ къ дому Голубиныхъ. Солнце, казалось, прожигало насквозь засохшую, треснувшую во многихъ мѣстахъ землю. На жгучей синевѣ неба не виднѣлось ни одного облачка. Сухой, горячій вѣтеръ привольно разгуливалъ по степи, поднимая цѣлые столбы мелкой пыли. Ни малѣйшаго шороха не слышалось вокругъ дома; ставни, двери -- все было на-глухо заперто; даже куры на дворѣ -- и тѣ попрятались. Одни воробьи, попрыгивая на крыльцѣ, подбирали неразнесенныя вѣтромъ крошки. Весь мокрый, съ взъерошенной шерстью, Ахметка уныло помахивалъ хвостомъ, сгоняя неотвязчивыхъ слѣпней. Лёвка привязалъ его на дворѣ подъ акаціей, а самъ, обойдя домъ и никого не встрѣтивъ, пошелъ въ садъ. И тамъ царствовала такая-же тишина какъ и въ домѣ. Неторопливо шелъ онъ по узкой тропинкѣ вдоль привольно разросшихся фундуковъ, направляясь къ рѣчкѣ, гдѣ, онъ зналъ, Васюта проводила послѣобѣденные, самые жаркіе часы дня. Онъ уже находился въ нѣсколькихъ шагахъ отъ кущи ивъ, между которыми пробиралась рѣчка, когда ему послышались голоса.
-- Этотъ Булатовъ опять здѣсь, подумалъ онъ съ досадой.
Онъ свернулъ въ сторону, но вмѣстѣ съ тѣмъ, почти противъ воли, сдѣлалъ это такъ, чтобы видѣть разговаривающихъ.
На объемистомъ пнѣ сидѣлъ Булатовъ; развернутый альбомъ лежалъ у него на колѣнахъ; онъ рисовалъ. Васюта, съ причудливою гирляндой изъ водяныхъ травъ и лилій на распущенныхъ волосахъ, стояла въ полу-оборотъ къ нему, склонившись надъ водой. Висячія вѣтви плакучей ивы служили ей удачною рамкой.
-- Еще немножко... только нѣсколько штриховъ, упрашивалъ Булатовъ.
-- Устала. Не могу больше стоять, нетерпѣливо промолвила Васюта.
-- Ахъ, какая вы, право! Еще-бы минутъ пять, и этюдъ -- готовъ.
Васюта отрицательно тряхнула головой, сѣла на траву и обхватила колѣни руками. Булатовъ съ сожалѣніемъ закрылъ альбомъ.