-- Это все Лёвкины выдумки! вскрикнула она съ негодованіемъ.-- Сдѣлай одолженіе, выкинь дурь изъ головы. Я еще, слава Богу, съума не сошла, чтобы потакать всякимъ глупостямъ.
Васюта не унималась, и стояла на своемъ тѣмъ болѣе твердо, что въ отцѣ она нашла вѣрнаго и даже горячаго союзника. Впервые, послѣ семнадцатилѣтней совмѣстной жизни, онъ не раздѣлялъ мнѣнія Людмилы Павловны, и хотя, возражая ей, онъ избѣгалъ рѣзкостей, но въ бесѣдахъ съ отцемъ Сергіемъ или Булатовымъ онъ рѣшительно возставалъ противъ отсталыхъ, какъ онъ говорилъ, понятій жены. Со дня объясненія Васюты съ матерью и зазвучала та посторонняя нотка, которая нарушила прежнюю семейную безмятежность.
Въ послѣднихъ числахъ ноября Булатовъ тоже, наконецъ, собрался уѣхать. Незадолго передъ отъѣздомъ, онъ завернулъ какъ-то днемъ передъ обѣдомъ въ Голубиномъ. Филиппъ Антоновичъ, заключенной въ кабинетѣ ненастною погодой, въ халатѣ и съ погасшею трубкой въ рукѣ дремалъ надъ "Русскимъ Архивомъ"; Васюта заперлась въ своей комнатѣ, Лиза и Рая исчезли, несмотря на дождь, изъ дома, и Булатову оставалось или скучать одному въ пустой столовой, или отправиться разыскивать Людмилу Павловну. Направляясь по корридору въ кухню, онъ заглянулъ мимоходомъ въ полурастворенную дверь свѣтлой, просторной кладовой, гдѣ хранились равные домашніе припасы -- варенья и фрукты. Въ углу, на пустой опрокинутой кадкѣ сидѣла Людмила Павловна безъ всякаго дѣла и погруженная въ такую глубокую задумчивость, что она не слыхала его шаговъ. Только когда онъ окликнулъ ее, она подняла на него глаза, и ихъ враждебный, злой взглядъ заставилъ его опустить руку, протянутую было имъ для обычнаго дружескаго пожатія.
-- Что случилось? спросилъ онъ, болѣе встревоженный, чѣмъ обиженный ея непривѣтливой встрѣчей.
-- Ничего не случилось, возразила она сухо, и тотчасъ-же прибавила:-- вы уже видѣли ученаго дурня?
Въ послѣднее время она часто, не стѣсняясь присутствіемъ постороннихъ, называла такъ мужа, и въ глаза, и за глаза.
-- Филиппъ Антоновичъ, кажется, спитъ, сдержанно отвѣтилъ Булатовъ.
-- Ничего ему лучшаго не выдумать, проворчала она сквозь зубы.
Булатовъ, всегда пасуя передъ женской раздражительностью, занялся разсматриваніемъ крупной, желтѣющей на полкахъ, айвы.
-- И Васюту не видѣли? спросила она черезъ минуту.