Васюта, вся вспыхнувъ, взглянула на дверь. Булатовъ поймалъ ея взглядъ и обернулся назадъ. Въ дверяхъ, позади всѣхъ, стоялъ Лёвка. Онъ мало измѣнился въ эти три года; только подбородокъ обросъ жиденькой бѣлокурой бородкой, которую онъ недленно перебиралъ длинными худыми пальцами. Когда Булатовъ обернулся къ нему, онъ, не выразивъ на лицѣ своемъ ни изумленія, ни недоумѣнія, точно находилъ его присутствіе у Жадовыхъ вполнѣ естественнымъ, издали ему поклонился.
-- Начали, такъ продолжайте, приставали, между тѣмъ, къ Васютѣ.
Она снова подняла стаканъ.
-- Пожелаемъ, начала она нетвердымъ голосомъ,-- чтобы этотъ годъ внесъ больше взаимной терпимости въ нашъ кружокъ...
Неодобрительный шопотъ пронесся вокругъ стола.
-- Это смахиваетъ на прописную мораль, замѣтилъ кто-то.
Многіе засмѣялись.
-- Слушайте! Слушайте! закричали другіе.
Васюта кинула неувѣренный взглядъ на дверь и крѣпче сжала стаканъ.
-- Кто боится прописной морали? Я ее не боюсь! задорно крикнула она, откидывая голову назадъ. Я пью за свободу товарищескихъ отношеній; пью за то, чтобы никому не мѣшали жить какъ ему хочется!