Булатовъ чувствовалъ себя неловко въ этомъ чуждомъ ему обществѣ, состоящемъ большею частью изъ учащейся молодежи, которую онъ, очевидно, стѣснялъ своимъ нежданнымъ, негаданнымъ появленіемъ.
Пробило двѣнадцать часовъ. Всѣ, чокаясь, задвигались вокругъ стола. Стаканы зазвенѣли.
-- Господа, я прошу слова! крикнула Васюта, поднимая свой стаканъ надъ головой.
-- Слушайте! Слушайте! раздалось со всѣхъ концовъ стола.
Васюта подождала когда всѣ затихли.
-- Прошлый годъ ничего хорошаго намъ не принесъ, начала она звенящимъ отъ волненія голосомъ:-- добромъ помянуть его мы не можемъ!
-- Конечно, не можемъ! Нѣтъ, не можемъ! послышалось съ разныхъ сторонъ.
-- Пожелаемъ, чтобы этотъ годъ принесъ намъ больше...
Васюта запнулась и опустила стаканъ на столъ.
-- Продолжайте! Что-же вы? Такъ нельзя, заговорило нѣсколько человѣкъ.