-- Именно нетронутая, согласился Голубинъ.-- Все заимствуемъ у иностранцевъ, а отечественное забываемъ. Вотъ, въ примѣру, даже въ военномъ отношеніи... нельзя не отдать справедливости нашимъ полководцамъ: великій геній выказывали они. Конечно, не обходилось безъ ошибокъ, но даже ошибки проявляли изумительное дарованіе.
Онъ готовъ былъ развивать эту тему, но гость слушалъ разсѣянно, весь поглощенный красотой разстилавшейся передъ нимъ степи въ ея вечернемъ освѣщеніи, и Филиппъ Антоновичъ, рѣшивъ мысленно, что серьезныя матеріи не должны занимать художниковъ, замолчать. Звонкая пѣсня и стукъ колесъ заставили ихъ всѣхъ повернуться въ одну сторону.
-- Это наши дѣвочки возвращаются съ купанья, промолвить Филиппъ Антоновичъ.-- Ахъ, съумашедшія! Смотрите, какъ летятъ!
Въ крыльцу катила телѣга. Васюта на передкѣ правила. Подавшись немного впередъ, она высоко, по-ямщицки, держала возжи и, покрикивая, передергивала ими, тогда какъ сзади, перегнувшись черезъ ея плечо, молодая татарочка нахлестывала нагайкой бедра скачущей во весь духъ лохматой лошаденки. Лиза и Рая, меньшія дочки Голубиныхъ, взвизгивая отъ радости, прыгали въ телѣгѣ какъ козлята, а сопровождавшія ихъ горничныя заливались разудалой пѣсней. У всѣхъ на головахъ были накинуты -- у кого полотенце, у кого простыня, развѣвающіяся складки которыхъ окрашивались вечернимъ закатомъ въ золотисто-розовый цвѣтъ. Съ гиканьемъ, гамомъ и грохотомъ подкатила телѣга въ крыльцу.
-- Что папка, хорошо я правлю? вскрикнула Васюта, поворачивая къ отцу раскраснѣвшееся, смѣющееся лицо. Она кинула возжи подошедшему кучеру и вскочила на ноги. При сдѣланномъ ею движеніи, простыня соскользнула съ головы и мокрыя волосы тяжелыми прядями упали на плечи. Ея простой нарядъ, состоящій изъ темносиней юбки и татарской рубашки изъ желтовато-бѣлой шелковой турецкой матеріи съ широкими открытыми рукавами, перетянутой кавказскимъ поясомъ, выгодно обрисовывалъ ея тоненькую, гибкую, какъ тростникъ, фигурку. Три нитки коралловъ на смуглой шеѣ служили единственнымъ ея украшеніемъ.
Молодой художникъ заглядѣлся на эту фигурку, рельефно выдѣлившуюся среди живописной волнующейся маленькой группы. Горничныя спѣшили высадить дѣвочекъ, но тѣ растеряли свои ракушки и упрямились. Васюта продолжала стоять, вопросительно посматривая на отца и на гостя. Ея взглядъ при этомъ мелькомъ скользнулъ на Левку. Она сжала губы и тотчасъ-же отвела глаза. Лёвка сдѣлалъ неопредѣленную гримасу и, закинувъ лѣвую ногу на правую, продолжалъ съ лѣниво-равнодушнымъ видомъ попыхивать папиросу.
-- Позвольте, я вамъ помогу сойти, весело произнесъ художникъ, подходя въ телѣгѣ.
-- О, нѣтъ, я сама! И съ этими словами Васюта очутилась на землѣ.
-- Вотъ познакомьтесь, промолвилъ Филиппъ Антоновичъ, освобождаясь отъ меньшихъ своихъ, наперерывъ разсказывавшихъ ему о какой-то находкѣ.-- Васюта,-- Владиміръ Федоровичъ Булатовъ.
Васюта протянула руку.