-- Идея эта выросла вообще изъ ожиданія первоначальной высадки въ тылу... Ожидалъ ее сперва тамъ и ген. Кондратенко... Тогда и стали укрѣплять. Ген. Фокъ былъ съ этимъ вполнѣ согласенъ. Всего окоповъ было выкопано 8 верстъ, а занималъ ихъ одинъ только мой полкъ. Этого было совершенно недостаточно... Недѣли за двѣ стали присылать артиллерію... Я не думалъ, что ея будетъ много, но прислали много, хотя это былъ все сбродъ. Это было то, что не нужно въ Артурѣ. Трубокъ было много, снарядовъ по 60-ти, снаряды и трубки по калибрамъ. Мѣстами артиллерія имѣла, прикрытіе. Былъ ли гдѣ-нибудь складъ снарядовъ, я не знаю, но если бы. зналъ, то принялъ бы мѣры къ доставкѣ ихъ на позицію. 13-го мая, на разсвѣтѣ, очень рано, непріятель открылъ артиллерійскій огонь. Такъ какъ у противника, было болѣе 100 орудій, то наша артиллерія скоро стала замолкать. Она была забита непріятельской артиллеріей.... Шт.-кап. Высокихъ говорилъ мнѣ потомъ, что не хватило снарядовъ, а у нѣкоторыхъ батарей была перебита прислуга. Первой замолчала батарея No 2, послѣднею -- батарея. No 5.. Это было около 12-ти часовъ дня. Непріятель окружилъ позицію кольцомъ со всѣхъ сторонъ. Оттуда, гдѣ я находился, онъ былъ виденъ весь, какъ на ладони, до послѣдняго человѣка... И я почувствовалъ, что силы наши ничтожны. Роты моего полка были расположены по сомкнутымъ укрѣпленіямъ; траншеи между ними были не заняты. Роты отдѣлялись одна отъ другой большими пространствами, вовсе не защищенными. Непріятель могъ прорваться свободно въ эти промежутки... Въ резервѣ у меня было двѣ роты. Этого было слишкомъ мало, чтобы упорно оборонять позицію, и я просилъ поддержки у ген. Фока... Главный ударъ былъ направленъ японцами на нашъ правый флангъ... Тутъ было нѣсколько незанятыхъ нами деревень, прикрываясь которыми противникъ могъ подойти незамѣтно. Поэтому я послалъ туда одну роту, которая должна была занять промежутокъ между 8-й и 3-й ротами. Атака на нашъ правый флангъ была, однако, блистательно отбита. Тогда противникъ, сталъ угрожать нашему лѣвому флангу. Батарея 15, главная опора этого фланга, была совершенно разбита. Я послалъ туда одну роту 14-го полка... Прошелъ часъ... Охотникъ возвращается и докладываетъ, что роты не нашелъ... Я обратился къ ген. Фоку съ просьбой обезпечить лѣвый флангъ отъ обхода высылкой частей уступами. Японцы вѣдь шли уже по водѣ. Огонь непріятеля по позиціи былъ невѣроятно силенъ -- и мнѣ казалось, что никто не останется въ живыхъ. Дѣйствительно, я получилъ отъ командира 5-й роты записку о томъ, что весь его окопъ уничтоженъ и что онъ отвелъ остатокъ людей въ оврагъ. Чтобы какъ-нибудь обезпечить этотъ пунктъ, я послалъ на редутъ No 8-й небольшую команду. Она туда дошла, заняла его, и бой продолжался... Вдругъ я замѣтилъ, что съ лѣваго фланга выходятъ люди... Это были охотники 13-го и 14-го полковъ... Начиналось отступленіе. Замѣтивъ его, я послалъ ген. Фоку донесеніе о томъ и просилъ его поддержать полкъ... Самъ я пошелъ навстрѣчу отступавшимъ и отъ нихъ узналъ, что "приказано отступать"... Я былъ пораженъ... Но командиръ 7-й роты подтвердилъ мнѣ это... Затѣмъ прискакалъ солдатъ, охотникъ, и также передалъ это приказаніе отступать. Сперва я пытался было остановить уходившихъ съ позиціи людей -- и вернуть ихъ въ окопы... Но отступленіе дѣлалось общимъ, и я уже старался только привести его въ порядокъ... Та часть полка, которая была со мною, отходила цѣпью и заняла позицію въ тылу, на которой простояли до ночи...

Изъ этого разсказа, не краснорѣчиваго, но потрясающаго своею простотою, ясно одно: высшаго руководства боемъ не было. Не было ни диспозиціи, ни какихъ-либо категорическихъ приказаній со стороны ген. Фока. Отъ него получено было во время боя одно лишь указаніе на необходимость беречь лѣвый флангъ, да благодарность полку за стойкость.

Изнемогая подъ огнемъ противника, потерявъ во время боя 75 проц, офицеровъ, ген. Третьяковъ трижды просилъ о поддержкѣ и только по третьему разу получилъ двѣ роты. Онѣ, однако, не спасли лѣвый флангъ.

-- Но если бы я получилъ два батальона, посланные мнѣ Надѣинымъ,-- говоритъ Третьяковъ...

-- Довели ли бы вы, однако, эти два батальона до окоповъ подъ тѣмъ огнемъ, о которомъ вы говорили?-- перебиваетъ его защитникъ Фока.

-- Нѣтъ, до окоповъ не довелъ бы,-- признается Третьяковъ,-- но я занялъ бы ими окопы сзади.

-- Сколько войскъ было всего на позиціи въ день боя?-- спрашиваетъ свидѣтеля прокуроръ.

-- Одинъ мой полкъ и двѣ роты 14-го полка.

-- А гдѣ были остальныя войска и самъ ген. Фокъ?

-- Генералъ находился на ст. Тафашинъ, это верстахъ въ трехъ отъ позиціи, и оттуда отдалъ приказъ отступать... А гдѣ были остальныя войска, я не знаю...