"Оставалось подождать ухода японскихъ судовъ, чтобы успѣть проскочить Киньчжоускій заливъ, гдѣ они ежедневно къ ночи показывались, сигнализируя съ Киньчжоу, а стоявшая на виду шаланда, конечно, была замѣчена японцами. Ген. Стессель, трогательно простившись со мною и поблагодаривъ и поздравивъ георгіевскими кавалерами моихъ драгунъ, далъ мнѣ письмо, тутъ же написанное имъ самимъ на листкѣ полевой книжки, къ командиру батареи, расположенной на ближайшей возвышенности, обрывавшейся въ море, подп. Скрыдлову, въ которомъ просилъ накормить меня и драгунъ, такъ какъ мы съ амаг.о утра ничего не ѣли, а также способствовать моему отъѣзду.
"Воспользовавшись любезностью артиллеристовъ и взявъ отъ нихъ огромную пачку писемъ и телеграммъ, я въ 7 час. вечера, пославъ телефонограмму на имя ген. Стесселя о своемъ отбытіи, поднялъ паруса и полетѣлъ, несомый сильнымъ вѣтромъ, черезъ Киньчжоускій заливъ. Избѣгнувъ, благодаря мраку бурной ночи, преслѣдованія искавшей меня японской канонерки, я 20-го числа уже примчался въ Ляоянъ на экстренномъ поѣздѣ, высланномъ мнѣ на ст. Сеныоченъ, распоряженіемъ командира нашего корпуса ген. Штакельберга, и въ 9 час. утра былъ принятъ ген. Куропаткинымъ. Къ этому времени прибылъ изъ Артура прапорщикъ князь Гантимуровъ, выѣхавшій изъ крѣпости еще ранѣе моего туда пріѣзда переодѣтымъ въ китайское платье, отлично говорящій на китайскомъ языкѣ. Въ присутствіи Гантимурова я передалъ ген. Куропаткину пакетъ съ шифрованной телеграммой прямо въ руки, послѣ чего въ развѣдывательномъ отдѣленіи штаба арміи я давалъ, кромѣ того, письменныя показанія по многимъ вопросамъ, касающимся Артура, которыя были записаны поди, генер. штаба Гаврилицей, а затѣмъ мною подписаны. Эти показанія видѣлъ у начальника штаба намѣстника Его Величества на Дальнемъ Востокѣ, ген.-лейт. Жилинскаго уже отпечатанными и дополнялъ подробностями на словахъ по каждому пункту, когда являлся намѣстнику въ Мукденѣ.
"Изъ всего вышеизложеннаго полагаю, что отреченіе ген. Стее селя на судѣ, выраженное въ слѣдующихъ словахъ: "Я совершенно не знаю корнета Іолкина, никакихъ донесеній черезъ него не посылалъ" (газета "Русь"), и въ томъ, что ген. Стессель указываетъ, что донесеніе никѣмъ не подписано и онъ его не посылалъ: "его, вѣроятно, написалъ корнетъ Іолкинъ, который былъ посланъ съ донесеніемъ къ главнокомандующему. Корнетъ, видимо, все перепуталъ"... (газета "Бирж. Вѣдомости"),-- лишено всякаго основанія, такъ какъ шифрованную депешу я не могъ самъ написать, по незнанію шифра; перепутана же она могла быть только самимъ ген. Стесселемъ, ее подписавшимъ, или офицерами его штаба, ее шифровавшими, которые и могутъ подтвердить ея подлинность, равно какъ и офицеры развѣдывательнаго отдѣленія штаба арміи, ее расшифровавшіе.
Приморскаго драг. полка шт.-ротм. Іолкинъ. }...
Генер.-маіоръ Третьяковъ.
Генерала Куропаткина смѣняетъ предъ судомъ ген.-маіоръ Третьяковъ, командовавшій въ цзиньчжоускомъ бою тѣмъ самымъ 5-мъ полкомъ, который по выраженію ген. Куропаткина, умиралъ, когда другіе полки были только зрителями.
-- Полкъ сталъ на позиціи за годъ до войны. Объ укрѣпленіи ея никто тогда не думалъ. Только когда наши дипломаты заговорили о возможности войны, стали объ этомъ заботиться. Работали уже спѣшно, подъ угрозою высадки, и потому, конечно, были ошибки, упущенія. Первоначально изъ разговоровъ съ ген. Стесселемъ я вынесъ впечатлѣніе что онъ не хочетъ оборонять ее упорно. И тогда я былъ съ нимъ въ этомъ согласенъ. Но когда высадка произошла и притомъ въ большихъ силахъ, то я измѣнилъ свое мнѣніе. Чтобы задержать движеніе японцевъ къ слабо укрѣпленному Артуру, надо было оборонять Цзиньчжоу упорно, до послѣдней капли крови. И это я внушалъ каждому солдату, для упорной же продолжительной обороны строилъ блиндажи, рылъ колодцы... Измѣнилъ свой взглядъ и Стессель. Но отъ генерала Фока такихъ указаній я не получалъ и не видѣлъ вообще намѣренія держаться на Цзиньчжоу крѣпко. Его тактическіе взгляды были таковы: не занимать позицію густо, не держать резервовъ близко. Онъ, видимо, не довѣрялъ человѣческой натурѣ, которую могла соблазнить эта близость резервовъ, и боялся, что они будутъ скоро и безъ настоятельной нужды израсходованы... И этотъ шаблонъ ген. Фокъ примѣнилъ ко мнѣ.
-- Не существовала ли опасность высадки противника въ тылу?-- спрашиваетъ его ген. Турскій.
-- Нѣтъ,-- отвѣчаетъ Третьяковъ.-- Судя по тѣмъ силамъ, которыя высадились у Бнцзыво,-- 3 или 4 дивизіи,-- высадки въ тылу у насъ опасаться уже было нечего... И я не опасался... Тамъ, видно, все было высажено...
-- По чьей же иниціативѣ была укрѣплена позиція съ юга?-- спрашиваетъ его затѣмъ защитникъ Фока.