-- Изъ 13-го полка участвовали въ бою 2 роты и охотничья команда, а изъ 14-го полка -- 7 ротъ и 2 пѣшихъ охотничьихъ команды.
-- Прокуроръ опредѣляетъ время моего нахожденія на позиціи пребываніемъ на батареѣ No 10,-- говоритъ подсудимый ген. Фокъ по поводу допроса свидѣтеля представителемъ обвиненія.-- Это невѣрно. Начальникъ долженъ находиться въ сферѣ распоряженія боемъ, а не въ сферѣ огня. И то, что я туда поѣхалъ, было безуміемъ. Я былъ въ Тафашинѣ, а онъ уже сильно обстрѣливался... Но я хотѣлъ произвести на войска впечатлѣніе... Хотѣлъ имъ показать, что я все тотъ же Фокъ, какимъ былъ въ турецкую войну. Когда я былъ на самой позиціи, окруженный офицерами, вотъ тогда я и говорилъ имъ, что здѣсь хуже, чѣмъ на Шипкѣ... Я сравнивалъ свои старыя впечатлѣнія отъ 5-ти пудовыхъ мортиръ съ тѣмъ, которое огонь японскихъ орудій долженъ былъ производить теперь на молодыхъ офицеровъ... Мое появленіе имѣло огромные результаты...
-- Но вы доносили ген. Стесселю и утверждали на слѣдствіи, что положеніе критическое, что хуже, чѣмъ на Шипкѣ?-- спрашиваетъ его обвинитель.-- По крайней мѣрѣ въ обвинительный актъ это внесено изъ вашихъ собственныхъ объясненій...
-- Я не помню, что говорилъ въ слѣдственной комиссіи. Я былъ взволнованъ... Мнѣ ставились такіе вопросы...
-- Генералъ Фокъ обладаетъ такимъ темпераментомъ,-- поддерживаетъ его и ген. Домбровскій,-- что приплетаетъ всякія слова... Онъ это, можетъ быть, и говорилъ, но не для донесенія, которое писалъ адъютантъ...
Генералъ-лейт. Никитинъ.
Послѣ этого у суда проситъ слова уже до прошенный однажды свидѣтель, бывшій начальникъ артиллеріи 3-го сиб. арм. корпуса, ген.-л. Никитинъ. Онъ также говоритъ, что въ слѣдственной комиссіи онъ нервничалъ...
-- Всѣ мы изнервничались. Когда я давалъ показаніе въ слѣдственной комиссіи, я только что вернулся изъ плѣна. Онъ меня измоталъ... Тогда я и говорилъ, что ген. Стессель, оставаясь во время боя на Цзиньчжоу въ Артурѣ, нервничалъ... Это невѣрно... Онъ былъ взволнованъ, но потомъ успокоился и сталъ какъ камень... Какъ камень!-- восклицаетъ ген. Никитинъ, простирая руку къ Стесселю.
Но защитительная рѣчь свидѣтеля переходитъ въ обличительную, когда онъ говоритъ о крѣпостныхъ артиллеристахъ.
-- Когда я встрѣтилъ подполковника Тахателова послѣ, боя, я сказалъ ему: "Какъ вы, старый артиллеристъ, небыли на позиціи, чтобы импонировать тамъ своимъ видомъ?.. Мы, старые артиллеристы, должны обладать пассивною стойкостью и умирать у своихъ орудій"... И знаете, что онъ мнѣ на это отвѣтилъ?-- "Я не могъ прибыть, потому что путь былъ прерванъ"... Гдѣ былъ Тахателовъ, тамъ были и снаряды, о которыхъ ген. Бѣлый говорилъ здѣсь, что они были въ Тафапіинѣ. Гдѣ же былъ Тахателовъ?