-- Генералъ Фокъ,-- продолжаетъ свидѣтель,-- все время былъ при отрядѣ... Когда я доложилъ ген. Стесселю, что отрядъ Фока отходитъ съ позиціи, онъ сказалъ:--5-й полкъ я поставлю на Волчьихъ горахъ,-- пусть успокоится, отдохнетъ, а отрядъ будетъ драться на передовыхъ позиціяхъ... Полевой артиллеріи подъ Цзиньчжоу было не 9 батарей, а всего пять.
-- Что вамъ угодно еще, ваше превосходительство?-- обращается Никитинъ въ заключеніе своей рѣчи къ защитнику ген. Фока. Тотъ молчитъ {По поводу брошенныхъ ген. Никитинымъ въ этомъ своемъ показаніи полков. Тахателову обвиненій, въ "Нов. Времени" (No 11452) появилось слѣдующее "письмо въ редакцію":
"По поводу вышеприведеннаго показанія свидѣтеля генерала Никитина адъютантомъ генерала Бѣлаго штабсъ-капитаномъ Вознесенскимъ получена изъ гор. Владивостока телеграмма отъ генералъ-маіора Тахателова: "...генералъ Бѣлый приказалъ мнѣ 13-го мая въ 9 часовъ утра выѣхать на Кинь-Чжоу, поѣздъ отошелъ въ 11 часу и дошелъ только до Инчензы, гдѣ я досталъ съ большимъ трудомъ въ деревнѣ китайскую лошаденку и поѣхалъ дальше, прибылъ въ Нангалинъ въ 5--6 часовъ вечера, гдѣ встрѣтилъ всѣхъ своихъ; узнавъ обстоятельства дѣла, приказалъ имъ готовиться къ выступленію, на позицію, куда выѣхалъ самъ вмѣстѣ съ подполковникомъ Шварцомъ узнать положеніе дѣла. Въ Тафашинѣ узналъ, что позиція войсками оставлена. Все это извѣстно Баранову и Садыкову. Я ничего общаго со снарядами не имѣлъ, съ Никитинымъ не встрѣчался. Заявлено ли суду обо всемъ этомъ? Если нѣтъ, попросите Баранова написать опроверженіе въ газету. Ген.-м. Тахателовъ".
Вышеприведенная телеграмма прислана мнѣ свидѣтелемъ по дѣлу капитаномъ Вознесенскимъ, такъ какъ послѣдній по обстоятельствамъ отъ него независящимъ, не могъ сдѣлать верховному уголовному суду заявленіе по содержанію вышеприведенной телеграммы. Какъ одинъ изъ участниковъ боя при Кинь-Чжоу, я съ своей стороны могу подтвердить нижеслѣдующее: 1) Послѣ того какъ рота крѣпостной артиллеріи, не имѣя въ своемъ распоряженіи зарядовъ, снарядовъ и трубокъ для продолженія артиллерійскаго боя, потерявъ значительную часть своихъ орудій подбитыми и больше двухъ-третей личнаго состава убитыми и ранеными, получила отъ коменданта позиціи полковника Третьякова приказаніе отойти къ мѣсту расположенія обоза 5-го В.-С. стрѣлковаго полка, на станцію Нангалинъ, я пробирался по дорогѣ къ Нангалину съ остатками людей, своей батареи (изъ 50 человѣкъ только 7 могли ходить, остальные либо остались на мѣстѣ, либо были увезены въ лазаретныхъ двуколкахъ), тутъ я встрѣтилъ поручика Ручьева, который спросилъ меня, гдѣ можно найти коменданта позиціи, въ распоряженіе котораго онъ присланъ; сказалъ онъ мнѣ также, что прибылъ вагонъ со снарядами, но что вслѣдствіе перерыва желѣзнодорожнаго сообщенія и страшнаго непріятельскаго огня по всѣмъ-дорогамъ къ позиціи, онъ не знаетъ, какимъ образомъ эти снаряды могутъ быть доставлены на батареи. 2) Подполковникъ Тахателовъ (нынѣ генералъ-маіоръ) исполнялъ обязанности во время войны завѣдывающаго практическими занятіями Квантунской крѣпостной артиллеріи и жилъ въ Портъ-Артурѣ, гдѣ на немъ лежала забота по приведеніи крѣпости въ боевую готовность и руководство огнемъ береговыхъ батарей въ непрерывныхъ бояхъ съ непріятельскимъ флотомъ. Вечеромъ 13-го мая, когда остатокъ бывшей на позиціи артиллерійской роты собрался на станціи Нангалинѣ, къ намъ прибылъ подполковникъ Тахателовъ, онъ немедленно приказалъ намъ идти обратно на позицію. Мы, артиллерійскіе офицеры, попробовали было замѣтить ему, что позиціи уже не существуетъ, на что подполковникъ Тахателовъ сильно разсердился, заявивъ намъ, что по имѣющимся въ Артурѣ свѣдѣніямъ, положеніе дѣла на позиціи вполнѣ благопріятно для насъ и что японскія атаки отбиты и что японцы отступили. По его распоряженію люди были построены на желѣзнодорожной платформѣ, при чемъ разрѣшено было оставить на станціи лишь тѣхъ, которые совершенно не могли двигаться, приказаніе это было исполнено, и мы готовы уже были идти вновь на позицію, когда подполковникъ Тахателовъ нѣсколько измѣнилъ свое приказаніе; онъ рѣшилъ предварительно лично проѣхать впередъ на позицію, приказавъ быть всѣмъ въ полной готовности къ выступленію. Часа черезъ полтора подполковникъ Тахателовъ вернулся -- позиція дѣйствительно была уже въ рукахъ японцевъ съ 5-ти часовъ вечера и наши войска отступали.
"Вотъ то, чему я былъ лично свидѣтелемъ. Изъ того, что мною изложено, слѣдуетъ: 1) что посылка снарядовъ на позицію и командировка подполковника Тахателова связи между собой не имѣли и 2) что подполковникъ Тахателовъ именно горячо желалъ "быть во время боя на батареяхъ, умереть вмѣстѣ съ умирающей артиллеріей" и сдѣлалъ для этого все отъ него зависящее.
Севастопольской крѣпостной артиллеріи капитанъ Барановъ.
Бывшій командиръ батареи No 1 на позиціи подъ Кинь-Чжоу".}.
Генер.-маіоръ Бѣлый.
Встаетъ генералъ Бѣлый.-- Въ первый разъ слышу,-- говоритъ онъ,-- что снаряды не дошли. Я имѣю отъ Тахателова телеграмму о томъ, что онъ туда прибылъ, явился генералу Фоку, который распредѣлилъ посланныхъ мною артиллерійскихъ офицеровъ по пѣхотнымъ частямъ, а снаряды отправилъ обратно... Того, что высказалъ ему ген. Никитинъ, Тахателовъ мнѣ не докладывалъ...
-- Ну, это понятно,-- замѣчаетъ предсѣдатель и проситъ ген. Бѣлаго представить суду эту телеграмму.