-- Я лично понималъ директиву 6-го мая "о самой упорной оборонѣ" Цзиньчжоу въ томъ смыслѣ, что при данномъ положеніи вещей для этого можно было пожертвовать цѣлуюдивизію. По состоянію верковъ Артура оборона его разсчитана была на 5 полковъ, а у насъ было 9.

Подполковникъ Одинцовъ.

Послѣ перерыва подполковникъ Одинцовъ приглашается сдѣлать свое заявленіе.

Онъ подтверждаетъ все, что говорилъ наканунѣ. Онъ объясняетъ суду, что предложеніе, сдѣланное имъ генералу Фоку въ самой почтительной формѣ, ѣхать на позицію, а не въ тылъ, для выбора ненужной позиціи для 15-го полка, имѣло не только логическое, но и фактическое оправданіе... И въ бою подъ Саншилипу 3-го мая ген. Фокъ также поѣхалъ не на позицію, а куда-то въ сторону отъ нея {По поводу этого обстоятельства, вызванный въ судъ въ качествѣ свидѣтеля, но не спрошенный по этому предмету обвиненія ген. Фока, полк. Гандуринъ напечаталъ въ No 11450 "Нов. Времени"' слѣдующее письмо въ редакцію:

"Изъ газетъ и изъ разговоровъ въ обществѣ я замѣтилъ небольшое недоразумѣніе въ выясненіи нѣкоторыхъ обстоятельствъ Киньчжоускаго боя въ процессѣ о паденіи Портъ-Артура. Какъ очевидецъ событій, позволю себѣ описать ихъ, какъ они происходили въ дѣйствительности. По газетамъ выходитъ, будто г.-л. Фокъ уѣхалъ во время бону Кинь-чжоу для рекогносцировки бухты Инчензы въ тылу, оставивъ для этого поле сраженія. На дѣлѣ было такъ. 15-й вост.-сиб. стр. полкъ стоялъ бивакомъ у Нангалина. Наканунѣ кинь-чжоускаго боя вечеромъ въ полку получено было приказаніе всѣмъ офицерамъ

15-го вост.-сиб. стр. полка, до ротныхъ командировъ включительно ѣхать на другое утро (часа не помню) для изученія побережья бухты Инчензы въ присутствіи ген. Фока. Командиръ полка рѣшилъ ротныхъ командировъ оставить при ротахъ, взявъ на рекогносцировку только батальонныхъ командировъ. Во время производства рекогносцировки были услышаны выстрѣлы со стороны Кинь-чжоу, и затѣмъ пришло и донесеніе о началѣ боя. Ген. Фокъ тотчасъ же бросилъ рекогносцировавшихъ и ускакалъ, приказавъ и 15-му вост.-сиб. стрѣлк. полку идти къ Кинь-чжоу. Офицеры полка, бывшіе на рекогносцировкѣ, карьеромъ возвратились къ мѣсту бивака и полка не нашли, онъ уже ушелъ съ одними ротными командирами. Поскакавъ въ догонку, батальонные и полковой командиры нагнали полкъ у самой почти станціи Тафашинъ. Я состоялъ въ этотъ день въ должности командира 2-го баталіона 15-го восточно-сибирскаго стрѣлковаго полка и лично участвовалъ во всѣхъ описанныхъ событіяхъ. Какъ видите, рекогносцировка предшествовала бою у Кинь-чжоу и повторять ее во время боя не было нужды. Фактъ рекогносцировки утромъ, до боя, могутъ подтвердить всѣ офицеры 15-го вост.-сиб. стр. полка".

Полк. Гандурину возразилъ письмомъ въ редакцію той же газеты (No 1145.2), свидѣтель ген. шт. подполк. Одинцовъ. "Г-нъ И. Гандуринъ, пишетъ онъ, называющій себя очевидцемъ событій, допустилъ большія неточности и даже искаженіе описываемыхъ имъ событій. Бой на Кинь-Чжоу 13 мая 1904 г. начался около 5'/2 ч. утра. Выѣздъ на. рекогносцировку позиціи для 15-го вост.-сиб. стр. полка на случай высадки японцевъ у желѣзнодорожной водокачки (что у бухты Кэси) состоялся около 5 1/2 час. утра. Увидѣвъ, что транспортовъ нѣтъ, ген. Фокъ оставилъ рекогносцирующихъ продолжать рекогносцировку, самъ же уѣхалъ по направленію къ ст. Нангалинъ. Я остался со всѣми. Можетъ быть г. Гандуринъ припомнитъ и разговоръ мой о той задачѣ, которая возложена на 15-й полкъ, о тѣхъ 3-хъ гребняхъ которые надо послѣдовательно занимать подъ натискомъ противника, и какъ на 3-мъ гребнѣ полкъ долженъ будетъ умереть, но не дать противнику выйти на тыловую дорогу генерала Фока, что это воля генерала Кондратенка, приславшаго полкъ. Такимъ образомъ, никто и никому въ это время приказаній о движеніи 15-го вост.-сиб. стр. полка къ Кинь-чжоуской позиціи не отдавалъ. Оставивъ полковника Грязнова и сопровождавшихъ его офицеровъ продолжать детальный выборъ позиціи для батальоновъ и ротъ, я поскакалъ догнать генерала Фока, чтобы подѣлиться съ нимъ сомнѣніями въ необходимости занимать выбранную позицію. Ген. Фокъ вернулся на ст. Нангалинъ около 10 ч. утра и только здѣсь я получилъ разрѣшеніе, не ожидая начальствующихъ лицъ полка, вести его къ посту Перелетному. тогда отъ себя я уже послалъ доложить полк. Грязнову о послѣдовавшей перемѣнѣ въ назначеніи полка, а офицерамъ полка объявилъ, что поведу полкъ къ позиціи я. Если бы приказъ о движеніи 15-го вост.-сиб. стр. полка былъ отданъ на высотѣ у кумирни, откуда началась рекогносцировка (это выходитъ по смыслу письма г. И. Ган.дурина), то и командиръ полка и г. Гандуринъ должны были бы обогнать генерала Фока и меня, такъ какъ по словамъ г. Гандурина "офицеры полка, бывшіе на рекогносцировкѣ, карьеромъ возвратились къ мѣсту бивака и полка не нашли". Ген. Фокъ весьма спѣшилъ вернуться, но шелъ только очень большой рысью и полкъ засталъ на бивакѣ (Первый разъ въ жизни слышу, чтобы можно было 7--8 верстъ скакать карьеромъ, да еще немолодымъ пѣхотнымъ офицерамъ, на неготовыхъ къ скачкѣ лошадяхъ). Прошло болѣе */" часа, прежде, чѣмъ полкъ поднялся, вытянулся; когда же онъ подходилъ къ посту Перелетному (болѣе 5 верстъ отъ ст. Нангалинъ), то полкъ нагнали полк. Грязновъ и сопровождавшія его лица, но отнюдь не у ст. Тафашинъ, какъ пишетъ г. Гандуринъ. Полкъ подходилъ къ посту Перелетному въ 12 ч. дня и только черезъ три часа послѣ этого мною же былъ выведенъ, по приказанію ген. Фока, и расположенъ южнѣе "ст. Тафашинъ. Такимъ образомъ рекогносцировка позиціи для 15-го полка производилась именно во время боя, начавшагося въ 4 3/4 ч. ночи "уже свѣтало), а не предшествовала бою, какъ говорилъ г. Гандуринъ. Подтвержденіе моихъ доводовъ г. И. Гандуринъ можетъ найти въ подлинныхъ документахъ в.-истор. комиссіи по описанію Русско-Японской войны".}.

Затѣмъ Одинцовъ опровергъ сдѣланное наканунѣ такъ рѣшительно заявленіе суду генералами Фокомъ и Стесселенъ, мто ген. Фокъ не былъ въ Артурѣ до 17-го іюля.

-- Нѣтъ, генералъ Фокъ въ маѣ мѣсяцѣ былъ тамъ трижды.

Въ первый разъ онъ былъ тамъ 18-го мая, тотчасъ же послѣ у сосредоточенія его дивизіи у Волчьихъ горъ; свидѣтель хорошо это знаетъ, потому что самъ посылалъ ему туда телеграмму. На это есть документальное доказательство... Второй разъ ген. Фокъ былъ въ Артурѣ послѣ 20-го мая... Онъ ѣздилъ туда въ башо,-- скороговоркой поясняетъ Одинцовъ суду... Въ третій разъ свидѣтель былъ вмѣстѣ съ ген. Фокомъ на большомъ обѣдѣ у ген. Кондратенко -- въ концѣ мая... 3-го іюня свидѣтель уѣхалъ изъ Артура. На обвиненіе его ген. Фокомъ въ томъ, что онъ "болтался" въ тылу во время боя, подполк. Одинцовъ напоминаетъ, что онъ тотъ самый офицеръ, который вызвался провести къ Артуру поѣздъ подполк. Спиридонова, со снарядами; тотъ самый офицеръ, который послѣднимъ ушелъ изъ Тафашина, подготовивъ тамъ все къ взрыву станціи и взорвавъ ее; тотъ самый офицеръ, котораго выбрали прорваться изъ Артура въ Чифу на миноносцѣ "Лейтенантъ Бураковъ" для личнаго доклада Куропаткину о положеніи дѣлъ на Квантунѣ, при чемъ по условіямъ блокады Артура это былъ трудный подвигъ, и миноносцу поставлено было условіемъ, въ случаѣ неудачи взорваться, но не попасть въ руки врага.