Онъ началъ издалека.

-- Вопросъ о назначеніи коменданта въ Портъ-Артуръ возникъ въ 1903 году. Намѣстникъ предполагалъ назначить Стесселя. Онъ отзывался о немъ съ самой лучшей стороны. Ни о какихъ недоразумѣніяхъ по китайскому походу, о которыхъ стали говорить позднѣе, тогда и рѣчи не было. И я самъ, признается свидѣтель, будучи въ Артурѣ и произведя тамъ маневры, былъ удивленъ знакомствомъ Стесселя съ мѣстностью и укрѣпленіями, хотя въ то время Стессель былъ только начальникомъ 3-й стр. бригады.

-- 1-го іюня 1903 года въ Таліенванѣ, гдѣ былъ я и Алексѣевъ, происходило обсужденіе вопроса о состояніи Портъ-Артура. Крѣпости еще не было, коменданта не было назначено. Нужно было опредѣлить прежде всего размѣръ крѣпости и классъ ея. Положили считать ее крѣпостью 2-го класса. Тогда же было предположено, что на Квантунѣ будетъ образованъ особый корпусъ. Стессель предназначенъ былъ быть комендантомъ Портъ-Артура, но съ правами и содержаніемъ коменданта крѣпости 1-го класса. Въ октябрѣ или ноябрѣ того же года неожиданно для меня послѣдовало вдругъ представленіе намѣстника о назначеніи Стесселя командиромъ 3-го сиб. арм. корпуса, а 27-го января 1904года -- о назначеніи генерала Смирнова комендантомъ Портъ-Артура. Я былъ тогда военнымъ министромъ и потребовалъ отъ начальника главнаго штаба, ген. Сахарова справку о Смирновѣ. Аттестованъ онъ былъ отлично; у него были всѣ данныя занять этотъ постъ,-- кромѣ боевого опыта. Но аттестація гласила, что ген. Смирновъ обладаетъ чрезвычайно твердымъ характеромъ. Сообщивъ адм. Алексѣеву, что докладъ о назначеніи Смирнова составленъ, я вмѣстѣ съ тѣмъ спрашивалъ его, не выберетъ ли онъ кого другого на это мѣсто. Если бы я зналъ о высокихъ душевныхъ качествахъ Кондратенко, я бы его и назвалъ Алексѣеву. Но Кондратенко мы всѣ не знали,-- онъ былъ скроменъ. Намѣстникъ настаивалъ на Смирновѣ. И Смирновъ былъ назначенъ. Я принялъ только мѣры къ тому, чтобы онъ возможно скорѣе выѣхалъ въ Артуръ. И дѣйствительно, 4 марта онъ туда прибылъ. А 12-го марта Стессель оставленъ былъ въ цзиньчжоускомъ раіонѣ, при чемъ права коменданта, ген. Смирнова, вопреки закона, были умалены въ пользу начальника раіона, и онъ былъ подчиненъ послѣднему. Я полагалъ, что это временно, что съ уничтоженіемъ раіона все войдетъ въ норму... И назначенный Высочайшимъ приказомъ ген. Смирновъ могъ добиваться осуществленія своихъ правъ...

-- Послѣ Цзиньчжоу, у меня стали являться сомнѣнія въ соотвѣтствіи Стесселя... Донесенія его указывали на упадокъ въ немъ духа. Онъ только и писалъ, что "нужна немедленная помощь,-- не менѣе 3--4 дивизій, что "снарядовъ осталось самое малое количество..." Это еще въ самомъ началѣ войны! Своими сомнѣніями я подѣлился съ Алексѣевымъ. Онъ согласился на отозваніе Стесселя, но я просилъ его запросить депешею мнѣніе о Стесселѣ представителя другого вѣдомства въ Артурѣ,-- морского. Спрошенъ былъ Витгефтъ и онъ далъ о Стесселѣ неблагопріятный отзывъ... Тогда мною три раза были посланы депеши Стесселю объ отъѣздѣ его изъ Артура и въ копіяхъ сообщено о томъ же Смирнову...

Генералъ Куропаткинъ читаетъ текстъ этихъ депешъ.

"5-го іюня. Генералу Стесселю. Такъ какъ ваше командованіе укрѣпленнымъ раіономъ окончилось и вы вошли въ крѣпость, то, согласно съ мнѣніемъ намѣстника, предлагаю вамъ сдать, на основаніи положенія объ управленіи крѣпостями, особенно ст. 57-й, командованіе въ крѣпости коменданту ея и прибыть выбраннымъ вами путемъ, напримѣръ, на миноносцѣ, въ манчжурскую армію, гдѣ, при первой возможности, вы займете положеніе командира корпуса. Генералъ-адъютантъ Куропаткинъ. No 759".

-- Содержаніе этой депеши было повторено мною потомъ 17-го и 19-го іюня. Послѣдняя была шифрованная.

Въ отвѣтъ на нихъ въ концѣ іюня я получилъ отъ ген. Стесселя письмо отъ 26-го іюня, No 56, въ которомъ онъ писалъ;

"Секретное предписаніе отъ 19-го іюня No 814-й я получилъ вчера поздно вечеромъ, находясь на передовой артиллерійской позиціи батареи капитана Пузанова, здѣсь мы уже второй день деремся за обладаніе высотами, прилегающими къ горѣ Куинсань. Предписаніе это, по правдѣ сказать, меня очень поразило, и я рѣшаюсь высказать все то, что, по моему глубокому убѣжденію, сопряжено съ немедленнымъ его выполненіемъ. Меня хорошо знаютъ всѣ войска и вѣрятъ мнѣ; меня хорошо знаетъ какъ европейское, такъ и, главное, китайское населеніе, и хотя, можетъ быть, мѣры мои кому-нибудь и кажутся строгими, но всѣ сознаютъ, что только этими мѣрами въ такое время держится порядокъ. Мой отъѣздъ породитъ общее уныніе, что теперь самое опасное, и упадокъ духа, который я всемѣрно поддерживаю. Я неоднократно просилъ намѣстника разрѣшить мнѣ выѣхать къ корпусу, просилъ и въ день послѣдняго его отъѣзда, но онъ всякій разъ категорически мнѣ отказывалъ въ этомъ. Тогда, при обстоятельствахъ сравнительно спокойныхъ, мнѣ можно было выѣхать, теперь,-- въ такой острый періодъ блокады и когда на мнѣ все держится,-- нельзя. Генералы Фокъ, Кондратенко и Никитинъ дружно и отъ души работаютъ со мной и вѣрятъ въ меня. Зная и высоко уважая Фока и зная его взгляды, я не завѣренъ, что все будетъ идти такъ гладко, какъ при мнѣ, а это будетъ во вредъ дѣла. Положеніе мое здѣсь, разумѣется, гораздо труднѣе командованія въ полѣ; повторяю, я неоднократно просился заѣхать, когда возможно было безъ ущерба для дѣла, теперь же, докладываю, будетъ большой вредъ. Теперь, послѣ славныхъ двухдневныхъ боевъ, раіонъ моихъ дѣйствій вновь расширился. Докладывая обо всемъ вышеизложенномъ по долгу и совѣсти, я твердо увѣренъ, что ваше высокопревосходительство примете все это во вниманіе. Прошу принять во вниманіе и взглядъ мой на ген. Смирнова; онъ, можетъ быть, и прекрасный человѣкъ, но скорѣй -- профессоръ; если бы Кондратенко -- дѣло бы другое. Если же все-таки признаете мое прибытіе необходимымъ, то докладываю, что я сочту долгомъ принять всѣ мѣры къ выполненію, хотя въ настоящее время сообщеніе все затрудняется по усиленію надзора за всѣми выходящими судами. Стессель".

-- Получали ли вы,-- спрашиваетъ прокуроръ свидѣтеля,-- донесенія генерала Смирнова о треніяхъ между нимъ и Стесселемъ?