-- Устно докладывалъ мнѣ объ этомъ кап. Одинцовъ, но письменнаго донесенія отъ Смирнова я не получалъ. Мы, свидѣтели,-- заявляетъ Куропаткинъ,-- въ тяжеломъ положеніи. Намъ трудно помнить все, что случилось 3--4 года назадъ... Вотъ, если бы намъ показали документы...
-- Какимъ путемъ доставлялись вамъ депеши изъ Артура?
-- Владѣя Инкоу, мы могли сравнительно легко и удобно съ нимъ сноситься. Изъ Артура прорывались туда миноносцы, и я помню, что начальникъ штаба намѣстника, генералъ Жилинскій, мнѣ телеграфировалъ именно по этому поводу; "Вели вы не раздумали отозвать Стесселя, то не воспользуетесь ли миноносцемъ, который доставитъ ему вашу депешу?". Съ потерей Инкоу пришлось депеши посылать съ китайцами, офицерами, на шаландахъ, черезъ Инфу и даже кружнымъ путемъ, черезъ Петербургъ.
-- Какъ же вы распорядились, получивъ объясненія Стесселя?
-- Содержаніе его письма я передалъ намѣстнику. По взаимному соглашенію, мы признали, что къ объясненіямъ Стесселя можно отнестись съ довѣріемъ, и оно было выражено хотя, быть можетъ, и не въ той формѣ, въ которой слѣдовало. Мы не послали ему ничего: ни "оставайтесь", ни "уѣзжайте", такъ какъ изъ объясненій его можно было понять, что время для отъѣзда не назрѣло. Я начиналъ свое предписаніе словами: "Такъ какъ ваше командованіе укрѣпленнымъ раіономъ окончилось, и вы вошли въ крѣпость" то.... и т. д. А, между тѣмъ, Стессель мнѣ доносилъ:-- "Мой раіонъ расширился..." Стало быть, я ошибся, не зналъ хорошо обстановки... И Стессель могъ разсуждать: "буду ждать отвѣта". И ждалъ. Съ формальной стороны, можетъ быть, онъ былъ и неправъ въ этомъ, но съ нравственной стороны, какъ мнѣ кажется, имѣлъ на то основаніе... И я позволю себѣ сказать, что довѣріе, оказанное нами, мною и Алексѣевымъ, Стесселю, было блистательно оправдано имъ вплоть до 2-го декабря, до дня смерти Кондратенко. До этого времени крѣпость пережила геройски долгій и трудный періодъ. Надо вспомнить, что крѣпость Портъ-Артуръ и нами признавалась совершенно неоконченной. Въ три года нельзя было создать крѣпость... Достаточно прочесть прекрасный трудъ подполковника фонъ-Шварца, чтобы понять это, понять, какимъ условіямъ должна удовлетворять современная крѣпость и въ частности -- всю трудность созданія Артура. Шварцъ говоритъ, что по размѣрамъ Артура гарнизонъ его долженъ былъ состоять изъ 129 тысячъ. Это, конечно, много, но и пяти полковъ, о которыхъ говорилось здѣсь, мало. Надо было имѣть двѣ дивизіи. Большую роль сыграло отсутствіе серьезной артиллеріи. Дать настоящую артиллерію мы не могли, приходилось брать ее, откуда можно,-- ослабляя себя на Западѣ, беря старыя орудія. Заказы артиллеріи за границей не разрѣшались. Поощрялась отечественная промышленность, а свои заводы работали слабо. Но самая главная бѣда была въ созданіи города Дальняго безъ нашего вѣдома, моего и намѣстника. Дальній являлся базою для противника, и я тогда же указывалъ, что при наличности его намъ слѣдуетъ Артуръ отдать китайцамъ, Дальній -- продать и утвердиться въ Манчжуріи. Но мы преувеличивали свои силы, непобѣдимость своего флота -- и это рѣшило вопросъ вопреки моего и заявленія. А выводъ
3-й вост.-сиб. стр. дивизіи изъ Артура и послѣдовавшее послѣ атаки 27 января ослабленіе нашего флота увеличили еще болѣе трудность задачи обороны Артура... Но я долженъ свидѣтельствовать, что въ теченіе пяти мѣсяцевъ она выполнялась блистательно. Телеграммы Стесселя объ отбитыхъ штурмахъ въ дни ляоянскаго сраженія и позже поднимали духъ манчжурской арміи. Войска, выслушивая ихъ, кричали "ура"...
-- Только 17 іюля прекратилось существованіе раіона и совмѣщеніе Стесселемъ въ своемъ лицѣ двухъ должностей... Но и тогда донесенія Стесселя показывали мнѣ, что духъ гарнизона бодръ и ждать такого конца обороны нельзя. А ген. Смирновъ еще за двѣ недѣли до начала конца -- смерти Кондратенко -- телеграфируя о нуждахъ Артура, доносилъ о готовности защитниковъ его умереть на развалинахъ крѣпости. Даже 27 ноября, т. е. только за пять дней до смерти Кондратенко, Стессель мнѣ телеграфировалъ; "Люди утомлены, но духъ прекрасный"... И намъ нечего было сожалѣть объ оставленіи тамъ Стесселя. Мы получали въ то же время сообщенія, что и рознь съ флотомъ исчезла и что флотъ ведетъ себя, какъ въ Севастополѣ, отдавъ войскамъ свои орудія, снаряды, команды и офицеровъ. Но то, что случилось послѣ 2-го декабря было для насъ совершенной неожиданностью, и протестъ ген. Смирнова, послѣ очищенія форта No II, отъ 7 декабря, былъ уже запоздалымъ. Телеграмма же его отъ 19 декабря о томъ, что Стессель, безъ вѣдома его и адмираловъ, вступилъ съ Ноги въ переговоры, совпала съ извѣстіемъ о сдачѣ. Такъ конецъ геройской обороны былъ совершенно не связанъ съ началомъ.
-- Скажу еще, что если бы ген. Стессель, нарушившій приказаніе, довелъ до конца геройскую оборону Артура, то мое глубокое убѣжденіе, что и вопроса о неповиновеніи не возникало бы, а всѣ признали бы, что онъ дѣйствовалъ во славу русскаго оружія и къ чести героевъ-защитниковъ.
Генералъ Куропаткинъ окончилъ свою рѣчь громко, съ воодушевленіемъ.
Но защитникъ ген. Стесселя проситъ его дать еще свидѣтельство о достоинствахъ своего кліента.