-- Были ли донесенія о критическомъ положеніи Артура?
-- Онѣ начались съ мая мѣсяца. Особенно тревожныя депеши стали получаться послѣ паденія Высокой горы и послѣ смерти Кондратенко. Но помощи мы не могли подать. Если бы мы и разбили японцевъ, то, владѣя моремъ, они могли бы, съ помощью флота, оборонять Цзиньчжоу и задержать насъ на немъ нѣсколько мѣсяцевъ. Мы полагали, что если въ сердцахъ вождей сохранится готовность умереть на развалинахъ крѣпости, если будутъ патроны, а, главное -- провіантъ, то прорывъ на одномъ форту, при владѣніи другими и при наличности 2-й и 3-ей линій обороны, не опасенъ... Паденія форта ІІ-го можно было ждать, но позднѣе мы узнали, что фортъ этотъ былъ очищенъ безъ боя -- и это было неожиданностью для насъ.
-- Докладывали ли вамъ Одинцовъ и Гурко о срокѣ, въ теченіе котораго Артуръ можетъ держаться, если оборона его будетъ вручена Смирнову?
-- Да, говорили, что до октября.
-- Какъ вы отнеслись къ этому?
-- Мы стояли тогда такъ близко къ японцамъ и такъ еще надѣялись на желѣзную дорогу, что полагали возможнымъ выручить Артуръ.
Послѣ жаркаго спора съ предсѣдателемъ, защитнику ген. Рейса пом. прис. пов. Нечаеву удается спросить у свидѣтеля мнѣніе его объ обороноспособности Артура.
И вотъ что онъ отвѣтилъ:
-- Мы не знали, какая обороноспособность можетъ быть развита крѣпостью, и выполнитъ ли флотъ свои задачи. Странно, но даже я, командующій арміей, не зналъ, обезпечена ли крѣпость полуторагодовымъ запасомъ провіанта. Всѣмъ этимъ вѣдалъ штабъ намѣстника...
Дѣйствительно странно, если вспомнить, что ген. Куропаткинъ былъ до войны военнымъ министромъ, а собираніе полуторагодового запаса началось не съ началомъ же войны.