Встаетъ ген. Стессель и рекомендуетъ Фока.
-- Онъ -- человѣкъ рачительный по службѣ и добрый, а если кого и обидѣлъ, то такой уже у него характеръ -- насмѣшливый... Своими замѣтками онъ принесъ пользу...
-- А почему вы не принимали противъ нихъ мѣръ?-- спрашиваетъ предсѣдатель.
-- Въ нихъ не было ничего дурного.
-- Даже тогда, когда генералы ссорились?
-- Такихъ случаетъ было немного. Тогда я самъ говорилъ ему: "Ты рѣзко пишешь".-- "Что дѣлать, такъ ужъ мы Богомъ созданы" -- отвѣчалъ мнѣ Фокъ.
-- Нѣтъ, я вижу, что надо опросить всѣхъ,-- спохватывается Фокъ, соглашаясь выслушать аттестацію себѣ и отъ "поручиковъ".-- Вы тогда увидите, что солдаты и офицеры меня любили.
-- Они-то васъ любили, а вотъ ваши товарищи -- генералы -- на васъ сердились и съ вами ссорились,-- добродушно-остроумно замѣчаетъ предсѣдатель.
-----
Судъ переходитъ къ выясненію виновности ген. Фока въ неповиновеніи генералу Смирнову, выразившемуся въ томъ, что когда, въ дни августовскихъ штурмовъ, руководившій отбитіемъ ихъ комендантъ крѣпости въ критическую минуту приказалъ ген. Фоку, какъ начальнику общаго резерва, подвести остатокъ такового (2 б--на 14 полка) къ мѣсту боя, то Фокъ вступилъ съ нимъ въ пререканіе... Полкъ былъ выведенъ только по второму приказанію ген. Смирнова и подъ личнымъ его наблюденіемъ. Фокъ же съ нимъ не вышелъ, а остался дома.