Въ то же время комиссіи пришлось отказаться отъ надежды допросить свидѣтеля первостепенной важности -- бывшаго начальника артиллеріи крѣпости ген.-м. Бѣлаго.
По возвращеніи своемъ изъ плѣна онъ былъ назначенъ начальникомъ артиллеріи Владивостокской крѣпости. И теперь, 16-го мая, комиссія получила отъ начальника Главнаго Штаба сразу два отношенія, въ которыхъ онъ увѣдомлялъ, что генералъ Бѣлый не можетъ прибыть въ Петербургъ для допроса, такъ какъ заканчиваетъ пріемъ Владивостокской крѣпостной артиллеріи, и что начальникъ всѣхъ войскъ Владивостока и Владивостокскаго укрѣпленнаго раіона предписалъ ген. Бѣлому задержаться во Владивостокѣ по дѣламъ службы впредь до распоряженія.
Ждать этого распоряженія въ скоромъ времени по особымъ тревожнымъ военнымъ и политическимъ обстоятельствамъ того времени было нельзя. Нельзя было, вмѣстѣ съ тѣмъ, ставить въ зависимость отъ этого распоряженія и дѣятельность слѣдственной комиссіи, которая за допросомъ всѣхъ видныхъ участниковъ обороны, видимо, подходила къ концу.
Это было тѣмъ болѣе досаднымъ обстоятельствомъ, что кромѣ небольшой собственноручной записки генерала Бѣлаго отъ 28-го декабря 1904 года о количествѣ оставшихся и сданныхъ японцамъ орудій и снарядовъ, написанной генераломъ, повидимому, наскоро, собственноручно и карандашомъ, въ матеріалахъ комиссіи отъ него ничего болѣе не имѣлось. Справка въ главномъ артиллерійскомъ управленіи объ отчетѣ ген. Бѣлаго, который, какъ извѣстно было изъ свидѣтельскихъ показаній, составлялся имъ во время нахожденія въ плѣну, дала отрицательные результаты: таковой еще не былъ имъ туда представленъ.
19-го мая комиссіею получено было предложеніе адъютанта командующаго войсками, на Дальнемъ Востокѣ расположенными, поручика Гриневича допросить его въ качествѣ свидѣтеля, какъ бывшаго адъютанта генерала Кондратенко. Репутація, которою пользуется поручикъ Гриневичъ, въ качествѣ наиболѣе приближеннаго къ ген. Кондратенко, его "любимаго адъютанта", которому онъ, будто бы, диктовалъ ежедневно свой дневникъ, побудила комиссію принять это предложеніе въ надеждѣ, что показаніе поручика Гриневича замѣнитъ до нѣкоторой степени показаніе погибшаго героя-генерала, "души обороны" Портъ-Артура, и во всякомъ случаѣ освѣтитъ точку зрѣнія послѣдняго на людей и событія въ осажденной крѣпости.
Это представлялось тѣмъ болѣе желательнымъ, что въ дѣлахъ и документахъ, имѣвшихся въ распоряженіи комиссіи, для этого освѣщенія имѣлось очень мало матеріала, и то лишь офиціальнаго характера: телефонограммы, приказы по сухопутной оборонѣ и весьма краткіе, дѣловито-сухіе доклады, являвшіеся полною противоположностью по своей объективности пресловутымъ "замѣткамъ" генерала Фока. Видимо,- это былъ человѣкъ дѣла, а не бумаги, не словъ... Къ тому же на генерала Кондратенко ссылались въ подкрѣпленіе своихъ взглядовъ, своихъ мнѣній, своихъ фактическихъ показаній, обѣ соперничавшія въ Артурѣ и на слѣдствіи стороны: штабъ крѣпости и штабъ укрѣпленнаго раіона.
Допросить поручика Гриневича дано было порученіе военному слѣдователю 2-го участка Сѣверной Манчжуріи, отъ котораго 17-го іюля и былъ полученъ протоколъ этого допроса. Послѣдній не оправдалъ, однако, возлагавшихся на него большихъ ожиданій, быть можетъ, потому что слѣдователю не былъ поставленъ комиссіей рядъ допросныхъ пунктовъ, какъ это сдѣлано было въ отношеніи ген.-адъют. Куропаткина. Веденіе допроса было всецѣло предоставлено военному слѣдователю, не бывшему въ курсѣ дѣла, который и предложилъ поручику Гриневичу разсказать все, что извѣстно ему по дѣлу о сдачѣ крѣпости. Вызывать же Гриневича въ Петербургъ изъ Харбина для личнаго допроса,-- значило затягивать окончаніе слѣдствія, длившагося уже и такъ почти полтора года.
Послѣднее уже подходило къ концу допросомъ свидѣтелей, случайно оказавшихся въ Петербургѣ и могшихъ освѣтить одинъ изъ наименѣе выясненныхъ вопросовъ: обстоятельства очищенія нами 5-го декабря форта No ІІ-го, въ каковомъ событіи комиссія усматривала начало осуществленія задуманнаго генералами Стесселемъ и Фокомъ плана прекратить оборону крѣпости.
Такъ, 26-го мая допрошенъ былъ запаса гвардіи поручикъ Акимовъ, находившійся 5-го декабря съ ротою 25-го вост.сиб. стр. полка близъ злополучнаго форта (прот. No 76).
Показаніе послѣдняго, что онъ не слыхалъ грохота взрывовъ форта и потому сомнѣвается, чтобы послѣдній былъ дѣйствительно взорванъ, побудило комиссію передопросить 2-го іюня по этому поводу генерала Горбатовскаго, случайно находившагося въ то время въ Петербургѣ (прот. No 77).