-- Я сказалъ: національное и личное самолюбіе должны побуждать насъ, насколько возможно долѣе отдалять возможность попасть подъ конвой японскаго унтеръ-офицера...
Полк. Рейсъ перебилъ меня: -- Вы, стало-быть, хотите рѣзни?..-- Нѣтъ,-- сказалъ я,-- но нужно держаться... У насъ есть еще позиція, и главнымъ образомъ -- первая...-- Стало быть, вы хотите драться на первой?-- Да, конечно.
Отмѣтивъ далѣе мнѣнія генераловъ Бѣлаго, Никитина и Смирнова, свидѣтель такъ охарактеризовалъ мнѣніе Фока.
-- Что онъ сказалъ, право, сказать не могу. Видимо, онъ хотѣлъ сказать одно, а пришлось говорить другое...
-- Вотъ вы говорили, что нужно "отдалить" моментъ, когда попадешь подъ конвой японскаго солдата...-- говоритъ свидѣтелю защитникъ Стесселя.-- Когда же этотъ моментъ, вы полагали, долженъ наступить?
-- Я въ это не входилъ...
-- Г-нъ защитникъ,-- вмѣшивается членъ суда, ген. бар. Бильдерлингъ,-- вы неправильно толкуете слова свидѣтеля и дѣлаете изъ нихъ ненадлежащій выводъ. Попасть подъ конвой японскаго солдата -- это не значитъ сдаться; можно быть взятымъ въ плѣнъ и въ открытомъ бою.
Генер.-маіоръ Бѣлый.
Показаніе этого свидѣтеля ожидается съ чрезвычайнымъ интересомъ. Именно -- на приписываемомъ ему заявленіи, сдѣланномъ на совѣтѣ, что снаряды есть, что ихъ хватитъ на два штурма, и базируется обвиненіе Стесселя въ преждевременной сдачѣ крѣпости и въ ложномъ донесеніи его Государю 16-го декабря, что снарядовъ почти нѣтъ.
И онъ подтверждаетъ это заявленіе.