-- Безусловно,-- отвѣчаетъ подсудимый; -- разъ средства обороны истощены и можно ожидать вторженія противника на улицы, -- капитуляція является умѣстной.
Ген.-лейт. Фокъ.
Оговорившись, что онъ не помнитъ, что говорили другіе,-- что, какъ начальникъ сухопутной обороны, онъ могъ говорить только дѣло,-- подсудимый изложилъ свой планъ обороны Артура послѣ паденія форта ІІІ-го, основанный на удержаніи Китайской стѣнки и Большого Орлинаго Гнѣзда.
-- На восточномъ фронтѣ всѣ форты, всѣ укрѣпленія, всѣ капониры были уже въ рукахъ противника. У насъ оставалось только укрѣпленіе 3-е, Большое Орлиное Гнѣздо и нашъ главный жизненный нервъ -- Китайская стѣнка. И я говорилъ, что намъ надо держать ее до послѣдней крайности. А для этого не допустить противника поставить орудія на III-мъ форту. Тутъ у насъ и вышло разногласіе съ ген. Бѣлымъ. Онъ говорилъ, что снарядовъ хватитъ на два штурма, а когда говорили ему о стрѣльбѣ по ІІІ-му форту, онъ возражалъ, что у него снарядовъ мало. Мнѣ же не нужны были штурмы. Мнѣ нужно было держать все время ІІІ-й фортъ въ огнѣ. Наша же артиллерія стрѣляла прекрасно, но съ перерывами... Для удержанія Китайской стѣнки надо было также во что бы то ни стало укрѣпить Скалистый хребтикъ и Большое Орлиное Гнѣздо. Еще до смерти Кондратенко начали укрѣплять первый. Стрѣлки рыли окопы. Руководилъ работой Шварцъ... Но его взяли. Я поручилъ дѣло Гандурину... Я настаивалъ на сплошной траншеѣ внизу. Если бы тутъ хорошо укрѣпились, то японцы не завладѣли бы Скалистымъ хребтикомъ, и мы имѣли бы время укрѣпить и Большое Орлиное Гнѣздо. Но артиллерія слабо насъ поддерживала -- скупо стрѣляла... Я понималъ, что солдаты утомлены, но духъ у нихъ прекрасный... Поэтому о немъ и говорилъ на совѣтѣ. Примѣръ -- Гандуринъ. На совѣтѣ онъ былъ пессимистомъ, а когда былъ раненъ при защитѣ Скалистаго хребтика двумя пулями, онъ сказалъ солдатамъ: "братцы, дайте мнѣ слово, что вы до вечера не уйдете...".-- "Даемъ!".-- "Повторите, а то я, можетъ быть, сегодня умру...". И солдаты повторили. Вотъ какой былъ духъ.
XVII.-- 19-е декабря.-- Засѣданіе 17-е.
Очищеніе форта ІІ-го 5-го декабря 1904 г. Допросъ свидѣтелей: капитановъ Мацкунаса и Флорова, лейтенантовъ Подгурскаго и Максимова 7-го, поручика Садыкова. Очищеніе Скалистаго кряжа и Китайской стѣнки 18-го декабря 1904 г. Объявленіе ген. Смирнова. Допросъ свидѣтелей: ген.-м. Горбатовскаго, полк. Дмитревскаго и подполк. Степанова.-- Послѣдній день обороны -- 19-е декабря. Объясненіе ген. Смирнова; допросъ свидѣтелей: ген.-м. Горбатовскаго, полк. Степанова и полк. Дмитревскаго.
Три года назадъ это былъ послѣдній день героической обороны Артура. Въ этотъ день три года назадъ Стессель послалъ къ Ноги парламентера съ предложеніемъ сдачи крѣпости, а въ Петербургъ телеграфировалъ: "...Суди насъ, Великій Государь, но суди милостиво... Мы все сдѣлали, что было въ нашихъ силахъ"...
И вотъ теперь "судятъ"...
Но чѣмъ дальше развивается судебное слѣдствіе, тѣмъ все яснѣе становится, что гарнизонъ Артура суду не подлежитъ, что онъ до конца исполнялъ свой долгъ. Исполнилъ ли свой Стессель, все ли было и имъ сдѣлано, что было въ его силахъ, въ силахъ гарнизона -- вотъ въ чемъ вопросъ, что составляетъ нынѣ предметъ судебнаго изслѣдованія...
Съ особеннымъ вниманіемъ, съ благоговѣйнымъ трепетомъ выслушиваются сегодня показанія живыхъ свидѣтелей-участниковъ послѣдняго дня Артура, съ болѣзненнымъ любопытствомъ вглядываются въ ихъ лица, чтобы прочесть въ ихъ душѣ все пережитое ими тогда, въ этотъ день, все болѣе задергиваемый завѣсою времени... Прошлое оживаетъ съ новою силою, съ новою страстью, которую рождаетъ судъ въ его исканіяхъ истины.