Ген. Фокъ доказываетъ, что свидѣтели все спутали. Это было въ сентябрѣ, а не въ декабрѣ, и замѣтка его отъ 24-го сентября содержала не мнѣніе о сдачѣ, а касалась генер. Смирнова, называвшаго солдатъ "смердами" и "бѣгунцами", почему онъ и не позволилъ прочесть ее въ присутствіи своемъ и Смирнова... Это вѣдь было бы для него обидой...
Подполковникъ Головань.
Спросили подполковника Голованя. Онъ пока залъ:
-- Въ началѣ засѣданія совѣта ген. Стессель сказалъ приблизительно слѣдующее: "А послѣ этого начальникъ сухопутной обороны прочтетъ записку"... Или -- "я прочту записку начальника сухопутной обороны"... Точно редакціи фразы не помню, но хорошо помню ея смыслъ. Сидя сзади ген. Фока, я видѣлъ, какъ онъ обратился къ Стесселю съ какими-то словами и затѣмъ, кажется, онъ взялъ у Стесселя записку. Она не была прочитана.
Генер.-лейтен. Смирновъ.
Поднимается ген. Смирновъ.-- Это выпадъ -- и выпадъ, недостойный на судѣ. Случай, что я назвалъ одну полуроту "смердами" и "бѣгунцами", произош. вотъ какъ: ген. Кондратенко разсказалъ, что эта полурота побѣжала въ паникѣ отъ удара грома во время грозы... Я и сказалъ -- "смерды", "бѣгунцы"! Это было однажды. Но на этомъ основали всѣ инсинуаціи противъ меня. А между тѣмъ у Стесселя о "бѣгунцахъ" есть приказъ по раіону... Ген. Фокъ говоритъ здѣсь, что про записку кто-то спуталъ все, что это было на совѣтѣ 16-го сентября... Нѣтъ, онъ самъ ошибается. Ни о какой запискѣ тогда рѣчи не было. А было это, дѣйствительно, 16-го декабря. Въ началѣ совѣта Стессель объявилъ, что прочтетъ записку -- и не прочелъ... Фокъ же не постѣснился, на совѣтѣ, въ моемъ присутствіи, расхваливая солдатъ, сказать, что нѣкоторые называютъ ихъ "смердами" и "бѣгунцами"...
Предлагается дать объясненіе подсудимымъ -- генераламъ Рейсу и Фоку.
Ген.-маіоръ Рейсъ.
-- Ген. Стессель предложилъ всѣмъ высказаться откровенно. Полагаю, что долгъ и присяга обязывали меня къ этому. Обвиненіе, что я преувеличилъ критическое положеніе крѣпости, для меня непонятно. Я скорѣе уменьшилъ... На немедленной капитуляціи я не настаивалъ. Я указывалъ на необходимость держаться на 1-й линіи и признавалъ ненадежность 2-й. Про 3-го линію едва ли нужно говорить. Она была устроена единственно противъ прорыва въ Артуръ шаекъ хунхузовъ... Наша крѣпостная артиллерія не могла быть вполнѣ использована нами по условіямъ мѣстности. Перенесеніе борьбы на улицы города я и тогда считалъ и теперь считаю недопустимымъ. Продолжительной она быть не могла, а должна была сопровождаться рѣзней...
-- Допускалъ ли ген. Рейсъ сдачу крѣпости?-- спрашиваетъ прокуроръ.