-- Среди высказанныхъ мнѣній я схватилъ два крайнихъ, пессимистическихъ... Первое принадлежало Дмитревскому, который сказалъ, что дни и даже часы Артура сочтены,-- пали форты ІІ-й и ІІІ-й, скоро падетъ укрѣпленіе 3-е, а Китайскую стѣнку противникъ прорветъ въ 2--3 часа, и тогда начнется "рѣзня"...
-- Опять -- "рѣзня"!-- хватается при этомъ за голову свидѣтель.-- Я слышалъ уже это слово на совѣтѣ 25-го ноября.
-- Второе мнѣніе принадлежало Рейсу. Онъ сказалъ, что Артуръ выполнилъ свою задачу въ отношеніи флота и арміи. И я началъ съ того, что крайне несвоевременно говорить, будто дни и часы Артура сочтены. Паденіе фортовъ ІІ-го и ІІІ-го ни для кого изъ насъ не было неожиданностью. То же самое -- и относительно укрѣпленія 3-го. Намъ нечего огорчаться, что укрѣпленіе 3-е взлетитъ на воздухъ... Японцы страшно медленно, научно медленно ведутъ минную борьбу. Духъ войскъ у насъ хорошъ, не ниже японскаго. Въ письмахъ убитыхъ японцевъ мы читали просьбы прислать имъ изъ Японіи свѣжихъ людей, не бывавшихъ въ бою, стало быть, не видавшихъ смерти... А наши солдаты закалились въ презрѣніи къ ней. Помнится, пришелъ съ Китайской стѣнки солдатъ.-- "Дайте, говоритъ, намъ г-на офицера... Всѣхъ перебили...". "Хотите перемѣнимъ васъ?-- спрашиваютъ его.-- Вѣдь устали?" -- "Нѣтъ, не надо,-- отвѣчаетъ,-- дайте только г-на офицера...". Дрались за клочки чужой земли, какъ за родной домъ. Я возразилъ Рейсу, что Артуръ не закончилъ своей роли ни въ отношеніи флота, ни въ отношеніи арміи. Если Куропаткинъ сосредоточился, то онъ идетъ и намъ надо его ждать. Если онъ не сосредоточился, то Артуру, уже столько принявшему ударовъ на свою голову, надо стоять. Послѣ паденія Высокой горы флотъ получилъ такія аваріи, что онъ неспособенъ выйти въ море... Мы сняли съ него орудія, чудныхъ бойцовъ-моряковъ... Что же имъ теперь -- топиться или взрываться. Нѣтъ, мы не хотимъ знать, гдѣ Куропаткинъ, гдѣ его армія, каковы задачи, Артура. Онъ намъ порученъ, и мы должны его защищать до послѣдней капли крови. У насъ есть снаряды, патроны, штыки, продовольствіе... Рейсъ упоминалъ про рѣзню... Рѣзни мы не боялись. Насъ не должны заботить женщины, больные и раненые... Сдадимъ ихъ Балашеву. Намъ нужно сохранить бойцовъ. Кормить нужно не больныхъ и раненыхъ, а здоровыхъ. Нужно заставить противника идти на Восточный фронтъ, держать упорно Китайскую стѣнку, не позволять японцамъ ставить пушки на форту ІІІ-мъ... Правда, насъ немного, но мы не знаемъ, много ли японцевъ... Я на артурскій гарнизонъ смотрѣлъ какъ на часового, который ждетъ, когда его сниметъ съ поста разводящій изъ Манчжурской арміи...
Относительно полевой артиллеріи, которою завѣдывалъ свидѣтель, онъ показалъ, что орудій полевыхъ оставалось 60 и къ нимъ по 35 снарядовъ...
-- Признавалъ ли ген. Фокъ дальнѣйшую оборону возможной.
-- Онъ этого не высказалъ.
-- Не хотѣлъ ли ген. Стессель прочитать какую-то записку?
-- Да, хотѣлъ и сказалъ Фоку: "Александръ Викторовичъ, я прочитаю?..". Но Фокъ отвелъ рукою записку, бывшую въ рукахъ Стесселя, и сказалъ: "нѣтъ"...
Фокъ и Стессель энергично противъ этого протестуютъ.
-- Ничего этого не было,-- говоритъ ген. Стессель.-- Въ рукахъ у меня были вѣдомости о числѣ гарнизона, продовольствіи, снарядахъ и т. п.