Лейтенантъ Максимовъ 7-й.

Свидѣтель командовалъ дессантной ротой съ "Пересвѣта", имѣвшей назначеніе "вышибать" японцевъ съ занятыхъ ими нашихъ укрѣпленій.

-- Около полудня 5-го декабря мы невольно обратили вниманіе на зловѣщую тишину на фронтѣ... Въ 1-мъ часу начались взрывы на форту ІІ-мъ. Они были такъ сильны, что къ намъ на Куропаткинскій люнетъ залетѣло семь японскихъ труповъ... А разстояніе было порядочное... Затѣмъ огонь -- по форту, подступамъ, ходу сообщенія, батареѣ Б и Кумирискому редуту... Около половины 2-го часа на военной дорогѣ показался Фокъ.-- "Здорово, вышибалы",-- поздоровался онъ съ нами.-- "Нѣтъ ли среди васъ охотниковъ пойти на фортъ ІІ-й и принести мнѣ донесеніе?" -- Вызвался Кириллъ Вова и черезъ часъ вернулся.-- "Жаль, что наши мало стрѣляютъ, сказалъ онъ,-- на форту держатся, и если пришлютъ подкрѣпленій, то удержатся...". Вечеромъ я узналъ, что на фортъ были посланы рота 25-го полка, рота съ "Побѣды", запасная рота -- и все было мало. Глаголевъ велѣлъ мнѣ послать еще взводъ. Пошелъ онъ съ прапорщикомъ Семеновымъ. Скоро принесли оттуда боцманмата Осминовскаго съ оторванной выше колѣна ногой.-- "Взводъ пропалъ,-- сказалъ онъ,-- японецъ самосильно бьетъ..." Дѣйствительно, во взводъ попала летательная мина -- и изъ 76 чел. осталось 9. Принесли раненымъ и Семенова. Онъ сказалъ, что положеніе форта критическое. Донесли Горбатовскому. Тотъ увѣдомилъ, что идетъ на фортъ самъ. Съ форта просили еще подкрѣпленій, но Глаголевъ не призналъ возможнымъ послать ихъ, такъ какъ на его участкѣ находился рядъ атакованныхъ укрѣпленій,-- и написалъ Кватцу приказаніе объ очищеніи форта. Въ половинѣ двѣнадцатаго ночи начались взрывы на форту. Я пошелъ къ форту посмотрѣть и, возвращаясь, встрѣтилъ Горбатовскаго. Навстрѣчу ему шла толпа людей.-- "Откуда"?-- спросилъ генералъ.-- "Съ форта".-- "Почему"?-- "Фортъ, очищенъ"!-- "Остановите людей"! Мы бросились устраивать эту толпу, но въ это время разорвалась шрапнель, ранила Глаголева въ челюсть, и онъ не успѣлъ ничего доложить Горбатовскому. Послѣдній набросился на Кватца. Тотъ показалъ записку, а я подтвердилъ, что она писалась Глаголевымъ въ моемъ присутствіи... ген. Фокъ резерва не задерживалъ. Съ 8-го августа я каждый день видѣлъ Фока. Моя рота и мои офицеры были рады его назначенію.

Подпоручикъ Садыковъ.

Подпоручикъ Садыковъ показалъ, что на форту ІІ-мъ былъ въ маѣ. Тогда онъ былъ готовъ наполовину. Въ началѣ августа -- видъ его былъ тотъ же. Онъ не могъ служить убѣжищемъ для гарнизона. 6-го августа снарядъ попалъ въ ничѣмъ не прикрытую дверь каземата и выбилъ около 50 человѣкъ. 8-го августа свидѣтель былъ тяжело раненъ въ голову и по день сдачи находился въ госпиталѣ {Въ первыхъ числахъ марта 1908 года, по возвращеніи изъ Петербурга въ Вилькоміръ, подпоруч. Садыковъ застрѣлился.-- "Тяжелый процессъ, длившійся съ крайне нервнымъ напряженіемъ два съ половиною мѣсяца, по словамъ корреспондента "Нов. Врем." настолько повліялъ на подпоруч. Садыкова, что онъ возвратился послѣ приговора въ Вилькоміръ въ удрученномъ душевномъ состояніи и застрѣлился въ присутствіи нѣсколькихъ офицеровъ бригады, внезапно вынувъ револьверъ и нанеся себѣ смертельную рану".}.

О дняхъ, послѣдовавшихъ за паденіемъ форта ІІІ-го и военнымъ совѣтомъ 16-го декабря, первымъ даетъ показаніе бывшій комендантъ Портъ-Артура.

Генер.-лейтен. Смирновъ.

-- День 17 декабря прошелъ въ относительномъ затишьѣ, непріятель лишь слабо бомбардировалъ сѣверо-восточный фронтъ. 18-го декабря на укрѣпленіи 3-мъ произошли два взрыва, съ промежутками между ними въ 10 минутъ. Полагаютъ, что второй взрывъ произошелъ отъ детонаціи -- взорвался складъ бомбочекъ, хранившійся на укрѣпленіи въ потернѣ. Этими взрывами казематы укрѣпленія были разрушены и около сотни защитниковъ погребено подъ ихъ развалинами... Но телефонъ чудомъ уцѣлѣлъ и работалъ, поддерживая сношенія заваленныхъ защитниковъ укрѣпленія съ центрами крѣпости -- штабами. Заживо погребенные, они спрашивали, что имъ дѣлать. Имъ дали разрѣшеніе покинуть ввѣренное имъ укрѣпленіе... Но это было нелегко. Тогда Стессель далъ имъ позволеніе сдаться. Все же около 12-ти человѣкъ ночью пробрались къ своимъ. Около 12 часовъ того же дня японцы двинулось въ атаку противъ форта III-го и Скалистаго кряжа. Рота 13-го полка отошла на Скалистый кряжъ. Японцы не посмѣли идти дальше. Подъ дѣйствіемъ нашей артиллеріи они отхлынули отъ Китайской стѣнки. Около 3--4 часовъ дня я получилъ телефонограмму, въ которой сообщалось, что начальникъ укрѣпленнаго раіона приказалъ очистить Китайскую стѣнку... А наканунѣ еще я сказалъ Фоку: "Держите Китайскую стѣнку до послѣдней возможности. Я дамъ вамъ для этого весь комендантскій резервъ"... Я запросилъ Фока, протестовалъ, требовалъ держаться... Но въ 4 ч. 20 м. дня получилъ отъ него телефонограмму слѣдующаго содержанія: "Ген.-адъют. Стессель вполнѣ согласился съ вашимъ мнѣніемъ, но затѣмъ получена была телефонограмма ген. Горбатовскаго, который проситъ разрѣшенія очистить стѣнку. Но Курганную батарею держите крѣпко". И вечеромъ того же числа Китайская стѣнка была нами очищена. Въ 2 ч. ночи на 19-е число войска наши заняли 2-го позицію -- отъ р. Луньхе на Курганную батарею, на горы Лаперовскую, Владимірскую, Митрофаньевскую, Безымянную, Морской кряжъ, Отрожную и Опасную горы, батарею А, откр. капониръ No 1, фортъ І-й, редутъ Тахе и Сигнальную гору.

Фокъ протестуетъ.

-- Я не получалъ отъ Смирнова никакого категорическаго приказанія защищать Скалистый хребтикъ... Онъ не говорилъ мнѣ, что я получу весь резервъ. Это я самъ распорядился занять Скалистый хребтикъ, а полк. Гандуринъ его укрѣпилъ, выполнивъ гигантскую работу. И фортъ ІІІ-й отданъ не по моему распоряженію, а по приказанію Горбатовскаго.