-- Получивъ извѣщеніе, что ген. Стессель приказалъ мнѣ ѣхать вмѣстѣ съ Рейсомъ къ японцамъ, я направился верхомъ въ штабъ раіона и, подъѣзжая къ нему, увидѣлъ, что лошади стоятъ у квартиры ген. Фока. Войдя туда вмѣстѣ съ полковникомъ Хвостовымъ, я увидѣлъ тамъ генераловъ Стесселя и Фока, полковниковъ Рейса и Дмитревскаго, и кажется, что тамъ былъ также и ген. Никитинъ. Когда всѣ собрались, ген. Стессель сказалъ, что назначаетъ насъ ѣхать вмѣстѣ съ Рейсомъ къ японцамъ.-- Я спросилъ: каковы же условія сдачи? Стессель на это сказалъ: "Я обо всемъ уговорился съ Рейсомъ",-- и прочиталъ вслухъ письменное полномочіе ему на веденіе переговоровъ. Я, однако, не удовлетворился этимъ и снова спросилъ: какова же наша роль и каковы условія? можно ли, напр., офицерамъ дать честное слово не участвовать въ войнѣ съ Японіей? На это ген. Фокъ возразилъ мнѣ, что такое обязательство можно дать только съ разрѣшенія Государя. При выходѣ изъ квартиры ген. Фока, мы условились съ полк. Хвостовымъ, что наша роль будетъ заключаться лишь въ сопровожденіи Рейса, но уполномоченными мы себя не считаемъ.
Картину веденія переговоровъ, нарисованную полк. Хвостовымъ, свидѣтель этотъ дополняетъ слѣдующими штрихами:
-- Въ Шуйшуинѣ, вручая намъ условія, японцы поставили непремѣннымъ требованіемъ, чтобы переговоры были окончательные, закончены были бы въ тотъ же день, и съ момента подписанія капитуляціи послѣдняя вступаетъ въ силу. Полковникъ Рейсъ согласился на это. Говорилъ съ японцами онъ самъ или прапорщикъ Мальченко, при чемъ разговоръ велся по-англійски. Когда всѣ условія капитуляціи были переведены на русскій языкъ, я сказалъ, что надо добиваться, чтобы весь гарнизонъ былъ отпущенъ, а не одни офицеры,-- что такое раздѣленіе является несправедливой привилегіей для однихъ и обиднымъ наказаніемъ для другихъ, для нашихъ героевъ-солдатъ. Меня поддержали въ этомъ требованіи и другіе. Когда японцы отвергли это наше условіе, и Рейсъ примирился съ этимъ отказомъ, я подошелъ къ нему и сказалъ, что надо на этомъ условіи настаивать, но онъ мнѣ на это отвѣтилъ: "Тутъ ничего не подѣлаешь, они побѣдители". Когда стали подписывать капитуляцію, я сказалъ Хвостову и Дмитревскому, что не подпишу ее; они сказали, что также не подпишутъ. Нѣкоторыя измѣненія въ японскія условія внесены были полк. Рейсомъ. Японцы требовали выдачи знаменъ и были очень удивлены, узнавъ, что ихъ уже нѣтъ въ Артурѣ.
На предварительномъ слѣдствіи свидѣтель показалъ, что знамена были отправлены изъ Артура 17-го декабря. Теперь онъ склоненъ думать, что ошибся,-- что это случилось 19-го, но онъ и до сихъ поръ думаетъ, что приготовлены они были къ отправкѣ ранѣе этого числа. Зайдя однажды въ штабъ раіона, онъ засталъ тамъ укладку знаменъ въ ящики подъ руководствомъ полк. Рейса. Тутъ было и знамя 25-го полка, входившаго въ составъ той дивизіи, начальникомъ штаба которой, онъ, свидѣтель, былъ. Хотя предписанія о доставкѣ знаменъ въ штабъ раіона свидѣтель и не получалъ, но, увидя одно изъ нихъ здѣсь, ни на минуту не усумнился въ законности его нахожденія здѣсь и, по предложенію полк. Рейса, подписалъ протоколъ объ отправкѣ знаменъ въ Чифу, къ нашему военному агенту въ Китаѣ.
XXI. 2-е января 1908 г.-- Засѣданіе 21-е.
Сдача крѣпости. Допросъ свидѣтелей: к.-адм. Лащинскаго, Григоровича и Щенсновича, полк. Дмитревскаго и ген.-м. Бѣлаго. Заявленіе полк. Хвостова.
Продолжается выясненіе обстоятельствъ, при которыхъ старшимъ начальствующимъ лицамъ въ крѣпости стало извѣстно о томъ, что начаты переговоры о капитуляціи, а равно и обстоятельствъ, при которыхъ капитуляція эта была заключена.
Контръ-адмир. Лащинскій и Григоровичъ.
Однако, показанія контръ-адмираловъ Лащинскаго и Григоровича не прибавляютъ ничего новаго, ничего существеннаго къ тому, что уже извѣстно изъ объясненія ген. Смирнова, показаній полковниковъ Хвостова и Голованя и контръ-адмирала Вирена {Контръ-адм. Виренъ допрошенъ былъ по этому поводу еще 17-го декабря 1907 года и тогда же былъ уволенъ судомъ изъ Петербурга по дѣламъ службы. Онъ показалъ:
-- Въ 4 ч. дня 19-го декабря я получилъ отъ полк. Рейса письмо, въ которомъ онъ увѣдомлялъ меня, что настало время сдѣлать съ судами то, что было рѣшено. Я положительно не вѣрилъ этой бумагѣ, только три дня назадъ выслушавъ мнѣніе s/* начальниковъ о возможности дальнѣйшей борьбы... Я отправился къ адм. Лащиискому и Григоровичу. Они ничего не знали. Пошелъ къ Бѣлому. И онъ не зналъ. Иду къ Смирнову -- и для него это письмо новость. Тогда пошелъ къ Стесселю. Тамъ застаю уже Бѣлаго. Спрашиваю Стесселя:-- "неужели это правда"?-- "Да, офицеръ уже вернулся...", отвѣчаетъ онъ мнѣ. Что было дѣлать? Ноги вѣроятно, уже предупредилъ адм. Того, который усилилъ блокаду... Арестовать Стесселя? Но раньше надо было собрать офицеровъ, чтобы приказать имъ все-таки уничтожать суда... Войска уже отступали.. Арестовывать было уже поздно.