-- Ночь съ 19-го на 20-е декабря была очень тревожна. Съ разныхъ пунктовъ доносили мнѣ мои артиллеристы, что пѣхота наша покидаетъ укрѣпленія, уходитъ... Утромъ 20-го я самъ поѣхалъ на позицію. Встрѣчаю толпы солдатъ, которыя идутъ въ городъ. Они мнѣ говорили, что "война кончена"... Я вернулся въ крѣпость и отправился къ Стесселю, чтобы узнать, что случилось. Нашелъ его у ген. Фока. Тамъ же былъ полк. Рейсъ. Я спросилъ ихъ, въ чемъ дѣло? Стессель мнѣ отвѣтилъ:-- "Артуръ капитулировалъ".-- "Развѣ есть Высочайшее на то повелѣніе?" -- спросилъ я, такъ какъ не допускалъ мысли, чтобы можно было сдать крѣпость безъ Высочайшаго соизволенія, получить же таковое было невозможно. Стессель сказалъ мнѣ на это, что онъ все принимаетъ на себя. Тогда я потребовалъ, чтобы моя полевая артиллерія была выпущена изъ Артура съ пушками и зарядными ящиками. Стессель сказалъ, что такъ и будетъ... Солдаты приняли извѣстіе о сдачѣ покорно, офицеры же съ возмущеніемъ.
Про генерала Стесселя свидѣтель, по предложенію защиты, сказалъ, что "это человѣкъ властный, съ большимъ команднымъ апломбомъ и былъ въ горячихъ объятьяхъ Кондратенко".-- "И онъ не ошибался",-- добавилъ ген. Никитинъ.
Относительно порядка передачи гарнизона японцамъ свидѣтель, между прочимъ, показалъ, что у укрѣпленія No 5 былъ поставленъ японцами шатеръ съ надписью: "Мѣсто для клятвы". Здѣсь наши офицеры, не желавшіе идти въ плѣнъ, давали подписку въ томъ, что они не будутъ принимать участія въ войнѣ съ Японіей и вообще вредить ей какимъ-либо образомъ. То обстоятельство, что многіе офицеры давали эту подписку, возмутило генерала Никитина, и онъ сталъ рѣзко и громко говорить, что это нехорошо.
-- Тутъ у меня,-- показываетъ свидѣтель,-- вышло разногласіе съ ген. Фокомъ. Послѣдній говорилъ, что разъ Государь разрѣшилъ давать такую подписку, то надо предоставить это дѣло совѣсти каждаго, что форма подписки взята съ англійскаго образца и не слѣдуетъ толковать ее казуистически. Но я полагалъ, что это онъ толкуетъ ее такъ, а я толкую ее по духу; что на насъ, старшихъ начальникахъ, лежитъ обязанность разъяснить молодымъ офицерамъ, что нельзя злоупотреблять милосердіемъ Монарха, что надо, наконецъ, не упускать изъ вида и конца Высочайшей телеграммы, гдѣ говорилось, что предоставляется или вернуться на родину, или раздѣлить участь нижнихъ чиновъ.
Рядъ слѣдующихъ свидѣтелей, вызванныхъ судомъ по ходатайству ген. Стесселя,-- полк. Бжозовскій, г. Азаровъ, шт.-кап. Васильевъ, полк. Романовскій, кап. Ясенскій, подполк. Бло.хинъ, кап. 2-го ранга Лепко, шт.-кап. Дебогорій-Мокріевичъ и лейт. Подгурскій свидѣтельствовали, что генерала Стесселя нижніе чины и молодые офицеры любили, что приказы его поднимали духъ, что онъ посѣщалъ батареи и даже былъ однажды раненъ въ голову, что цынга сильно валила защитниковъ, что надежда попасть на родину и боязнь остаться въ японскомъ Артурѣ заставила больныхъ и раненыхъ идти изъ госпиталей на 19-го версту, что снарядовъ на батареяхъ было мало и что имъ постоянно твердилось генераломъ Бѣлымъ, что снаряды надо беречь и не тратить попусту, и, наконецъ, что генерала Смирнова въ Артурѣ мало знали, а нѣкоторые солдаты и офицеры вовсе не знали его въ лицо.
XXIII. 4-е января -- засѣданіе 23-е.
О духѣ гарнизона и средствахъ обороны. Допросъ свидѣтелей: капит. Аноева, шт.-капитановъ: Соломонова, Гудима, Ручьева, Карамышева и Вознесенскаго, подпор. Садыкова, г.-м.: Бѣлаго, Горбатовскаго и Третьякова, полк. Жеребцова. Объясненія генераловъ Смирнова и Стесселя.
Продолжается допросъ свидѣтелей, выставленныхъ генераломъ Стесселемъ и долженствующихъ удостовѣрить, что снарядовъ не было, что ген. Стесселемъ исчерпаны были всѣ средства обороны, что оборона обязана ему всѣмъ, а ген. Смирнову -- ничѣмъ, что духъ гарнизона былъ подорванъ болѣзнями и утомленіемъ и что капитуляція являлась логическимъ, естественнымъ концомъ доблестной обороны.
Первымъ допрашивается, уже многократно спрошенный кап. Аноевъ.
Капитанъ Аноевъ.