Несмотря на точныя и ясныя директивы, полученныя ген. Фокомъ отъ ген. Стесселя,-- удерживать до послѣдней возможности Цзинь-чжоускую позицію, ген. Фокъ не использовалъ всѣхъ находившихся въ его распоряженіи средствъ, въ самый разгаръ боя уѣхалъ въ бухту Инченцзы и не послалъ подкрѣпленій, хотя къ тому представлялась полная возможность.-- "Если судъ признаетъ эти факты, говоритъ прокуроръ, онъ долженъ примѣнить къ генералу Фоку не 251 ст. воинскаго устава о наказ., по которой квалифицирована его виновность Частнымъ присутствіемъ Военнаго Совѣта, а по 3 ч. 104 ст. того же устава, предусматривающей неисполненіе приказаній въ виду непріятеля".
Говоря далѣе о виновности Стесселя въ томъ, что онъ самовольно остался въ Портъ-Артурѣ, о вмѣшательствѣ его въ права и обязанности коменданта, повлекшемъ за собою обвиненіе ген. Стесселя въ превышеніи власти, прокуроръ предоставляетъ суду разобраться, кто виноватъ въ этихъ треніяхъ, и высказываетъ свой взглядъ, что если виноватъ въ нихъ ген. Стессель, то виноватъ и ген. Смирновъ. Оправданія послѣдняго въ томъ, что онъ не посылалъ письменныхъ докладовъ ген. Куропаткину, а ограничивался устными, потому что онъ "старый кадетъ", который не хочетъ выносить сора изъ избы, прокуроръ находитъ неудобными.-- "По-кадетски", говоритъ онъ, поступаютъ кадеты, а не генералы".
Относительно сокрытія телеграммы прокуроръ сказалъ, что ген. Рейсомъ въ данномъ случаѣ былъ допущенъ служебный подлогъ. Каи. Голованъ далъ на судѣ показаніе, что ген. Рейсъ отъ имени ген. Стесселя объявилъ считать телеграмму на имя ген. Смирнова неполученной.-- "Для меня лично и для суда важно было бы знать, получена ли ген. Стесселемъ эта телеграмма объ отозваніи или нѣтъ; могло вѣдь быть и другое: полк. Рейсъ могъ не пойти къ ген. Стесселю и взять на себя смѣлость не доложить даже ему объ этой телеграммѣ; я этого не утверждаю, это лишь мое предположеніе,-- ясно только, что ген. Рейсъ зналъ объ этой телеграммѣ и приказалъ подчиненному ему офицеру ее скрыть".-- Прокуроръ говоритъ, что онъ поддерживаетъ обвиненіе по этому пункту не по 255 ст., а по 141 и 145 ст. воинск. уст. о наказ.
Переходя къ обвиненію ген. Стесселя во вмѣшательствѣ его въ права коменданта крѣпости, прокуроръ считаетъ толкованіе ген. Стесселемъ приказа намѣстника, разграничившаго права его и коменданта,-- въ смыслѣ подтвержденія правъ его, ген. Стесселя, на все, что предоставлено младшему,-- неправильнымъ: -- "Такое толкованіе отнимаетъ у подчиненныхъ иниціативу, убиваетъ въ нихъ энергію и чувство отвѣтственности".
Обвиненіе это поддерживается имъ по тѣмъ же 141 и 145 статьямъ.
Далѣе прокуроръ переходитъ къ разсмотрѣнію обвиненія ген. Стесселя въ бездѣйствіи власти относительно увеличенія средствъ питанія гарнизона, выразившемся въ томъ, что онъ не пополнилъ запасовъ вещей, поздно началъ реквизицію лошадей и не увеличилъ дачу конины.
Признавая, что большая часть "замѣтокъ" ген. Фока имѣла цѣлью выставить самого себя болѣе свѣдущимъ и способнымъ и унизить другихъ генераловъ -- участниковъ обороны, прокуроръ поддерживаетъ обвиненіе ген. Стесселя въ томъ, что онъ не принялъ мѣръ къ прекращенію изданія этихъ замѣтокъ, относя и это къ бездѣйствію власти начальника укрѣпленнаго раіона.
Поддерживая и остальныя обвиненія генераловъ Стесселя и Фока по выводамъ обвинительнаго акта, прокуроръ измѣняетъ квалификацію обвиненія ген. Фока въ томъ, что онъ сдалъ фортъ No и безъ вѣдома коменданта -- "Это, говоритъ онъ, не превышеніе власти, потому что разрѣшеніе сдать этотъ фортъ далъ ему ген. Стессель, а неисполненіе приказанія коменданта упорно отстаивать форты".
Всѣ событія, начиная съ совѣта обороны 25-го ноября, прокуроръ объединяетъ умысломъ трехъ лицъ,-- генераловъ стесселя, Фока и Рейса -- сдать крѣпость. Онъ видитъ проявленіе его въ назначеніи ген. Фока начальникомъ сухопутной обороны 3-го декабря, въ сдачѣ форта II 5-го декабря, на военномъ совѣтѣ 16-го декабря, въ отправкѣ Государю телеграммы, что крѣпость продержится нѣсколько дней и что снарядовъ нѣтъ, 16-го декабря, въ приготовленіи знаменъ къ отправкѣ въ Чифу 17-го декабря, въ очищеніи Китайской стѣнки 18-го декабря, въ заблаговременномъ написаніи письма маршалу Ноги, въ очищеніи 19-го декабря, уже послѣ отправки парламентера, батареи Б и другихъ укрѣпленій, въ посылкѣ парламентера безъ созыва военнаго совѣта, въ отъѣздѣ уполномоченныхъ къ подписанію капитуляціи изъ квартиры ген. Фока, въ выборѣ уполномоченнымъ ген. Рейса, въ неснабженіи послѣдняго письменной инструкціей относительно пріемлемыхъ условій, наконецъ, въ той поспѣшности, съ которою ген. Рейсъ велъ эти переговоры, и въ той готовности, съ какою онъ подчинился всѣмъ требованіямъ японцевъ, объясняя ихъ тѣмъ, что "тутъ ничего не подѣлаешь; они -- побѣдители".
-- Смерть генерала Кондратенко,-- говоритъ прокуроръ,-- развязала имъ руки, и напрасно защита тревожитъ прахъ героя чтеніемъ его письма къ ген. Стесселю отъ 18-го сентября 1904 г. Въ этомъ письмѣ говорится не о сдачѣ, а о почетномъ выходѣ изъ тяжелаго положенія путемъ заключенія мира до паденія П.-Артура.