Переходя къ фактической части обвиненій, предъявленныхъ къ Стесселю, защитникъ начинаетъ съ опредѣленія юридическаго положенія Стесселя въ Артурѣ. Оно представляется ему яснымъ. 12-го марта 1904 г. ему было Высочайше ввѣрено руководство обороной раіона Цзипьчжоу -- Артуръ съ подчиненіемъ коменданта послѣдняго. Слѣдовательно, все въ Артурѣ должно было ему подчиняться. Между тѣмъ, Стессель волей-неволей долженъ былъ вести войну съ комендантомъ, начальниками флота и гражданскимъ комиссаромъ. Они не только не оказывали ему содѣйствія, но всячески мѣшали. И такъ какъ Стессель былъ въ сущности не комендантомъ, а командующимъ арміей на Квантунѣ, то положеніе объ управленіи крѣпостями къ нему относиться не можетъ, и онъ не долженъ былъ бы отвѣчать за сдачу крѣпости, если бы самъ не взялъ на себя этой отвѣтственности.
Касаясь вопроса объ отозваніи Стесселя и комментируя относящіеся сюда документы и статьи закона, защитникъ приходитъ къ выводу, что, оставшись въ Артурѣ, Стессель правъ нравственно и юридически и что ст. 255 къ нему примѣнена быть не можетъ.
Затѣмъ защитникъ переходитъ прямо къ обвиненію въ сдачѣ крѣпости.-- "Тяжелое, гнетущее впечатлѣніе произвела на. всякаго вѣсть о сдачѣ,-- говоритъ онъ;-- войска шли сражаться, а не сдаваться. Но на судѣ надо скорбь забыть, ибо она плохой руководитель въ статьяхъ закона. Законъ нашъ вовсе не считаетъ сдачу крѣпости преступленіемъ "позорнымъ" и не приравниваетъ ее къ "измѣнѣ". Преступность сдачи крѣпости зависитъ отъ условій, при которыхъ или во имя которыхъ она сдана. Она будетъ правомѣрной, "если будутъ исчерпаны всѣ средства обороны". А это именно и случилось въ Артурѣ.
При какихъ же обстоятельствахъ совершена сдача Портъ-Артура? Цитируя мнѣнія по этому поводу многихъ участниковъ обороны, защитникъ приходитъ къ убѣжденію, что "никакой крѣпости Портъ-Артура и не было". Крѣпость должна быть обезпечена отъ штурма и бомбардировокъ, должна быть въ состояніи оказать продолжительное сопротивленіе блокадѣ. Но ни одному изъ этихъ условій Портъ-Артуръ не удовлетворялъ. Были лишь использованы нѣкоторыя природныя условія. Въ Артурѣ не знали закрытыхъ позицій, и это повело къ быстрому уничтоженію артиллеріи. Сравнительно же грозный видъ Портъ-Артура созданъ исключительно работами гарнизона, и заслуга въ этомъ принадлежитъ всецѣло покойному ген. Кондратенко.
На вопросъ: "что же представлялъ собою Артуръ"?-- защитникъ отвѣчаетъ:-- "Портъ-Артуръ былъ полевой укрѣпленной позиціей, оборона которой была обставлена неимовѣрно тяжкими условіями".
Отмѣчая исключительное значеніе дѣла о сдачѣ П.-Артура, защитникъ находитъ, что въ данномъ случаѣ приходится защищать не столько самихъ подсудимыхъ, сколько событія. Защитникъ еще разъ обращаетъ вниманіе судей на то, что "въ основѣ дѣла лежитъ крупное недоразумѣніе: обвиненіе формулировано неправильно: ибо 251 ст. вопн. уст. о нак. говоритъ о крѣпости, а П.-Артуръ не былъ крѣпостью, къ моменту же сдачи пересталъ быть и укрѣпленнымъ мѣстомъ.
20-го декабря П.-Артуръ долженъ былъ бы пасть, какъ падаетъ съ дерева перезрѣлый плодъ". Защитникъ цитируетъ записки японскаго маіора Дзунода, свидѣтельствующія о плачевномъ состояніи крѣпости, о массѣ больныхъ въ гарнизонѣ. "У Стесселя были солдаты, но не было бойцовъ". И потому,-- "не вѣрнѣе ли, по мнѣнію того же Дзунода,-- принести ген. Стесселю благодарность во имя гуманности, чѣмъ карать его".
Въ заключеніе защитникъ выражаетъ увѣренность, что верховный военно-уголовный судъ поступитъ подобно римскому сенату, который послѣ битвы при Каннахъ вышелъ навстрѣчу разбитаго Теренція Варрона и выразилъ ему благодарность за то, что онъ не утратилъ вѣры въ силу римскихъ легіоновъ и въ возможность успѣха.
------
Послѣ г. Сыртланова слово переходитъ къ другому защитнику ген. Стесселя, подполк. Вельяминову. Онъ началъ свою рѣчь съ характеристики обвинительнаго акта, въ которомъ, по его словамъ, "замѣчаются слѣды сведенія съ ген. Стесселемъ личныхъ счетовъ всѣхъ, кто былъ имъ почему-либо недоволенъ."