-- Но если перечисленныя ошибки и отступленія отъ закона пагубно отразились на оборонѣ Квантуна и на пашемъ флотѣ, то преступленіе, выразившееся въ похищеніи и сокрытіи депешъ, адресованныхъ на мое имя, принесло для государства въ конечномъ своемъ результатѣ унизительную сдачу той крѣпости, доблестная защита которой является свѣтлой страницей въ исторіи нашей послѣдней кампаніи.

Затѣмъ ген. Смирновъ перешелъ къ разсмотрѣнію предъявленныхъ къ нему обвиненій по существу ихъ.

-- По обвинительному акту -- говоритъ онъ,-- я подлежу отвѣтственности за то, что, заподозривъ послѣ сдачи японцамъ форта ІІ-го о существованіи между генералами Стесселемъ и Фокомъ соглашенія привести крѣпость въ такое состояніе, въ которомъ можно было бы оправдать ея сдачу, я не устранилъ тотчасъ же ген.-л. Фока отъ командованія, а ограничился лишь посылкою главнокомандующему телеграммы, въ которой просилъ или утвердить меня въ полныхъ правахъ коменданта, или сложить съ меня обязанности послѣдняго и всякую отвѣтственность за дальнѣйшую оборону крѣпости.

-- По общежитейскимъ понятіямъ, проявлять дѣйствіе власти можетъ тотъ, кто властью фактически обладаетъ. Въ данномъ случаѣ, властью обладалъ относительно меня ген. Стессель, которому я былъ подчиненъ. Я могъ лишь захватить власть, но это дѣяніе не карается лишь тогда, когда начальникъ учинилъ безспорный фактъ измѣны интересамъ Государя и Отечества. Однако въ сдачѣ форта II доказать это было невозможно; слѣдовательно, захватить власть я не могъ. Не могъ я и устранить ген. Фока, такъ какъ приказаніе мое объ устраненіи ген. Фока явилось бы отмѣною приказа моего непосредственнаго начальника, при чемъ самымъ мотивомъ такого моего распоряженія было бы исполненіе имъ приказанія, отданнаго нашимъ общимъ начальникомъ. Такое мое распоряженіе было бы противно дисциплинѣ, практически не помогло бы дѣлу и лить ухудшило бы оборону крѣпости. Вообще же мною былъ предпринятъ цѣлый рядъ мѣръ, которыя, къ сожалѣнію, по независѣвшимъ отъ меня причинамъ, не увѣнчались успѣхомъ. Таковыми мѣрами были: 1) предложеніе взять на себя послѣ смерти ген. Кондратенко оборону сѣверо-восточнаго фронта, 2) рѣзкое внушеніе, которое я сдѣлалъ ген. Фоку за сдачу форта II помимо меня, 3) посылка телеграммы главнокомандующему, гдѣ я категорически ставилъ вопросъ или о возстановленіи меня въ полныхъ правахъ коменданта, или о сложеніи съ меня обязанностой такового. Былъ также принятъ цѣлый рядъ мѣръ, имѣвшихъ цѣлью предупредить сдачу форта II вопреки моей волѣ, какъ-то: двукратный докладъ ген. Куропаткину о вмѣшательствѣ ген. Стесселя въ предѣлы моей власти, устраненіе подъ благовиднымъ предлогомъ ген. Фока отъ дѣлъ послѣ 8 августа и т. д. Итакъ, мѣръ я принималъ много, но онѣ не приводили къ желанному результату. Единственная же радикальная мѣра, лишеніе власти ген. Стесселя, не могла быть предпринята за отсутствіемъ явнаго факта преступленія.

-- По 2-му пункту обвин. акта, я обвиняюсь въ томъ, что, узнавъ о посылкѣ ген. Стесселемъ парламентера къ ген. Ноги, я не созвалъ совѣта обороны и не настаивалъ передъ ген.-адъют. Стесселемъ на точномъ соблюденіи имъ ст. 62 пол. объ упр. крѣп., а равно на исполненіи рѣшенія воен. сов. 16 декабря 1904 г. продолжать упорную оборону крѣпости. Въ статьѣ 69 кн. XXII свода воен. пост., по которой я обвиняюсь, идетъ рѣчь о подчиненномъ, исполнившемъ явно преступное приказаніе начальника. Такимъ образомъ, ст. 69 въ прямомъ смыслѣ ко мнѣ непримѣнима, такъ какъ я не участвовалъ въ преступныхъ дѣяніяхъ, совершенныхъ 19 декабря,-- посылкѣ парламентера, отдачѣ безъ боя М. Орлинаго Гнѣзда, Куропаткинскаго люнета и батареи Б. Что касается того, что я не собралъ совѣта обороны, то собирать его въ цѣляхъ противодѣйствія совершившейся уже сдачѣ было бы несоотвѣтственно. Докладывать ген. Стесселю о соблюденіи имъ ст. 62 положенія и исполненіи рѣшенія военнаго совѣта 16 декабря было совершенно неумѣстно, такъ какъ послѣ очищенія, вопреки моему приказанію, Китайской стѣнки, посылки парламентера и очищенія Мал. Орл. Гнѣзда и батареи Б, передо мной открылся планомѣрный обманъ, послѣ котораго умѣстна была одна только мѣра -- полное устраненіе ген. Стесселя отъ власти насиліемъ, что возможно было лишь путемъ сознанія военнаго совѣта, а это отвлекло бы всѣхъ старшихъ начальниковъ съ находившагося въ критическомъ положеніи фронта. Убѣдивъ большинство военнаго совѣта въ томъ, что совершается преступленіе противъ государства, слѣдовало бы произвести аресты генераловъ Стесселя, Фока и Рейса; затѣмъ въ одну ночь слѣдовало смѣнить нѣкоторыхъ военачальниковъ и измѣнить расположеніе войскъ, при чемъ новая линія, на которой предстояло бы организовать оборону, была съ уступкой японцамъ Малаго Орл. Гнѣзда, Курой, люнета и особенно бат. Б обнажена съ своего праваго фланга, на который японцы всю ночь насѣдали. Осуществленіе всѣхъ перечисленныхъ мѣропріятій въ теченіе нѣсколькихъ ночныхъ часовъ являлось дѣломъ неисполнимымъ. Къ тому же и ген. Стессель при помощи своихъ сообщниковъ успѣлъ бы принять противъ меня свои мѣры. Рѣшивъ узнать мнѣніе наиболѣе независимыхъ начальниковъ, я изложилъ адмираламъ обстановку, и они признали, что нѣтъ никакихъ шансовъ на успѣхъ предпріятія. Несмотря на то, что въ нашемъ военномъ законодательствѣ не имѣется закона, требующаго отъ подчиненнаго устраненія начальника въ случаѣ совершенія послѣднимъ преступленія, я считалъ бы себя въ силу нравственнаго императива обязаннымъ совершить переворотъ, если бы можно было этимъ достигнуть такой важной цѣли, какъ защита крѣпости. Предѣльнымъ для сего срокомъ было 16 декабря.

-- Оканчивая свою защиту, я повторю основанія, на которыя опирался.

-- Доминирующее значеніе имѣетъ законъ, требующій отъ подчиненныхъ безпрекословнаго повиновенія начальнику. Единственное изъ этого исключеніе допускается ст. 69 воен. уст. о нак., каковая статья даетъ подчиненному право не исполнить явно преступнаго приказанія начальника. Противъ этой статьи я не погрѣшилъ, такъ какъ при сдачѣ крѣпости я никакого преступнаго приказанія не исполнялъ; напротивъ, все сдѣлалось помимо меня и скрыто отъ меня.

-- Сознаніе военнаго совѣта при той обстановкѣ, которая имѣла мѣсто вечеромъ 19 декабря, практически ни къ чему бы не повело.

-- Какъ по первому, такъ и по второму пунктамъ обвиненія я пеповнненъ въ бездѣйствіи власти, ибо требуемыя и дозволенныя закономъ мѣры были много исчерпаны, а мѣры, переступающія предѣлы закона, не привели бы къ достиженію дѣли.

-- Я исполнилъ свой долгъ по чистой совѣсти,-- закончилъ свою рѣчь ген. Смирновъ.