Въ публикѣ оживленные разговоры. Вспоминаютъ Артуръ и то напряженное біеніе народнаго сердца, съ которымъ ожидались и читались вѣсти оттуда.
Когда-то все это было "народною гордостью" и вызывало искреннее умиленіе, восторгъ, готовность помочь, чѣмъ можно,-- и чѣмъ можно поддержать, среди нечеловѣческихъ страданій и усилій обороны, духъ бойцовъ.
Съ любопытствомъ вглядываются въ лица тѣхъ, кто уцѣлѣлъ и пришелъ сюда свидѣтельствовать о томъ "по чистой совѣсти", какъ все это было...
И они сами,-- украшенные орденами, отмѣченные ранами, взволнованные, возбужденные и, какъ будто, недоумѣвающіе...
Думали ли они тамъ, среди ужасовъ смерти и страданія, отстаивая созданную ими на-спѣхъ твердыню русскаго могущества, что ихъ великое дѣло завершится на судѣ, ихъ подвиги станутъ предметомъ судебнаго изслѣдованія, ихъ вожди, недавніе "народные герои" предъ лицомъ этой изысканной, чиновной и элегантной публики, предъ лицомъ всего міра, который слѣдитъ за ними глазами и ушами сотрудниковъ газетъ всѣхъ странъ,-- взойдутъ на скамью подсудимыхъ, и она, а не гранитъ, не мраморъ, не металлъ, станетъ отнынѣ пьедесталомъ ихъ памяти въ потомствѣ.
Ждутъ и ищутъ глазами и ихъ,-- теперь "героевъ процесса", а недавно "народныхъ героевъ"...
Спорятъ уже теперь, страстно и безтолково, объ ихъ винѣ и невиновности... Говорятъ о превратностяхъ человѣческой судьбы, вознесшей безвѣстнаго, зауряднаго армейскаго офицера, съ головокружительной быстротой, на вершину славы, извѣстности, почестей,-- окружившей его ореоломъ вѣковой чести и доблести арміи, спасителя народнаго дѣла -- и вдругъ разбившей всѣ его мечты о почетной будущности, низвергнувшей въ пучину безславія, позора суда и тяжкихъ обвиненій предъ арміей, народомъ, государствомъ.
И вотъ они появляются, окруженные близкими имъ людьми съ печальными, взволнованными лицами, съ поникшими, подавленными взорами,-- и защитниками, озабоченными и волнующимися предъ тяжестью задачи, взятой на себя.
Вотъ Стессель -- крупная, массивная фигура, плотный, коренастый, съ краснымъ лицомъ, "неладно скроенный, но крѣпко сшитый" -- и отъ того какъ бы не павшій духомъ предъ несчастьемъ, съ вѣрою въ свою невиновность, которую онъ готовъ отстаивать предъ всякимъ, кто подходитъ къ нему,-- грубыми, рѣзкими, короткими фразами... Онъ въ черномъ сюртукѣ, съ орденами св. Георгія на шеѣ и въ петлицѣ, съ палкою въ рукѣ.
Вотъ Фокъ,-- прозванный "злымъ геніемъ Артура", худощавый старикъ, съ нервнымъ лицомъ, выдающимъ все его душевное волненіе, подвижной, но молчаливый...