-- Мы не могли допустить мысли,-- говорилъ мнѣ впослѣдствіи участникъ этой корейской экспедиціи, командиръ I Читинскаго полка полковникъ Павловъ,-- чтобы у насъ была другая задача, кромѣ сбора свѣдѣній о пунктахъ высадки японцевъ и путяхъ ихъ наступленія къ Ялу...
Но первоначальное, приподнятое настроеніе диктовало другое -- жаждали боя, искали скорѣе врага для побѣды.
И когда въ первыхъ числахъ марта отрядъ генерала Мищенко, прорвавшись далеко впередъ, подходилъ уже къ Пеньяну, оставивъ въ сторонѣ укрѣпленный городокъ Чончжю съ корейско-японскимъ гарнизономъ, генералъ Флугъ писалъ командовавшему еще въ то время арміей генералу Линевичу, что адмиралъ Алексѣевъ хотя и доволенъ дѣйствіями генерала Мищенко, но признаетъ ихъ чрезмѣрно осторожными.
Генералъ Линевичъ, сообщая объ этомъ сторожившему рѣку Ялу генералу Кашталинскоы у, въ письмѣ, пересланномъ генералу Мищенко, сопроводилъ это мнѣніе Намѣстника выраженіемъ своего сожалѣнія, что Мищенко не "потрепалъ" японцевъ.
-- Крови хотятъ,-- сказалъ поэтому поводу Мищенко и отвелъ свой отрядъ къ Чончжю, гдѣ 15-го марта и произошелъ извѣстный бой.
Какъ разъ наканунѣ этого дня въ Ляоянъ прибылъ, наконецъ, къ арміи генералъ Куропаткинъ.
Будущій характеръ дѣйствій нашего полководца тотчасъ же сказался: онъ приказалъ отряду генерала Мищенко отходить назадъ, на правый берегъ Ялу. Это приказаніе вызывалось опасеніемъ Куропаткина на первыхъ же порахъ войны лишиться конницы, но оно же сводило къ нулю значеніе кавалеріи, услуги которой въ качествѣ "глазъ и ушей арміи" были особенно цѣнны именно въ эти первые дни.
23 марта конный отрядъ ген. Мищенко благополучно, несмотря на сильный ледоходъ и отсутствіе средствъ переправы, вернулся на нашъ, правый берегъ Ялу. Конница была спасена, но зато связь съ противникомъ была потеряна. Ялу легла гранью между нами и японцами. Было ясно до очевидности, что здѣсь произойдетъ первое серьезное столкновеніе противниковъ. Японцы, прекрасно понимая чрезвычайно важное моральное значеніе успѣха при первомъ столкновеніи, особенно тщательно старались его обезпечить.
А что дѣлали мы?
Оборона рѣки была поручена отряду ген. Кашталинскаго изъ 8 батальоновъ, 24 пѣшихъ и 8 горныхъ орудій и-8 пулеметовъ. Въ первыхъ числахъ апрѣля, когда обнаружилось сосредоточеніе японцевъ у Ичжю положеніе отряда, удаленнаго на 200 верстъ отъ главныхъ силъ, было признано опаснымъ и онъ усиленъ былъ на 10 батальоновъ пѣхоты.