V.
Отношеніе къ Мукденскому штабу.
"Распредѣленіе власти на театрѣ войны въ началѣ военныхъ дѣйствій было своеобразное и не вполнѣ ясное"...
(Бар. Теттау).
Въ двадцатыхъ числахъ мая 1904 года я прибылъ въ Мукденъ, въ главную квартиру намѣстника -- главнокомандующаго.
Здѣсь наносился первый серьезный ударъ тому идеалистическому настроенію, съ которымъ каждый изъ насъ ѣхалъ тогда на войну. Здѣсь впервые приходилось убѣждаться въ томъ, что и стихія войны не смывала съ людей ихъ мелочнаго эгоизма, капризовъ самолюбія, тщеславія и расчетовъ. Приходилось убѣждаться въ томъ, что всѣ эти явленія обыденной жизни здѣсь выростали въ роль историческихъ факторовъ, сводя народное дѣло съ его пьедестала и превращая его въ частное дѣло того или другого лица.
Прислушавшись къ толкамъ въ столовой штаба намѣстника, поговоривъ съ разными лицами, съѣхавшимися въ Мукденъ, я вынесъ впечатлѣніе, что противникъ былъ гораздо ближе, чѣмъ всѣ мы думали, что онъ -- въ Ляоянѣ и что это не японцы, а Куропаткинъ и его штабъ. Едва ли не главную роль въ этомъ враждебномъ настроеніи играло назначеніе Куропаткина командующимъ арміей безъ предварительнаго согласія на это назначеніе намѣстника, однако, на роль его самостоятельнаго помощника. Цѣлому ряду лицъ пришлось остаться вслѣдствіе этого не у дѣлъ, а намѣстникъ -- главнокомандующій лишенъ былъ полноты своей власти, такъ какъ предѣлы самостоятельности командующаго арміей, его помощника, не были точно очерчены, и этотъ послѣдній то прямо сносился съ Петербургомъ, то считалъ нужнымъ испрашивать указаній намѣстника, а то сообщалъ ему о своихъ распоряженіяхъ post factum.
Къ тому же это были люди разныхъ вѣдомствъ: одинъ -- военно-морского, другой -- военно-сухопутнаго, въ прошломъ у нихъ ничего не было общаго, а при существующей розни нашихъ отдѣльныхъ вѣдомствъ, каждый изъ нихъ добивался осуществленія своихъ плановъ и желаній путемъ различныхъ вліяній, воздѣйствій и средствъ. Эта междувѣдомственная и личная борьба прикрывалась въ Мукденѣ симпатичной маской негодованія на Куропаткина за его бездѣйствіе подъ Тюренченомъ и возмущенія на его тактику "терпѣнія" вообще. Здѣсь, въ Мукденѣ, строились болѣе смѣлые, энергичные и рѣшительные планы кампаніи..- И оглядываясь теперь на прошлое, зная теперь, что и нашъ побѣдоносный противникъ также дѣйствовалъ не безъ крупныхъ промаховъ, невольно спрашиваешь себя: не правъ ли былъ и въ самомъ дѣлѣ мукденскій штабъ, требуя движенія впередъ, и не вытекало ли это требованіе изъ большаго знанія имъ нашего противника.
-- А вотъ попадете въ Ляоянъ,-- говорили мнѣ побывавшіе и тамъ, и здѣсь.-- и вы услышите другія рѣчи.
И дѣйствительно, въ Ляоянѣ, съ пѣной у рта, говорили о Мукденѣ, говорили съ озлобленіемъ людей, которыхъ тянутъ въ бездну.