А между тѣмъ, опять-таки, времени для этого было достаточно, если вспомнимъ, что наступленіе
1-го корпуса началось въ половинѣ мая, а рѣшено было и того ранѣе.
Объѣхалъ-ли генералъ Куропаткинъ войска, которымъ ставилась такая важная трудная задача? Говорилъ-ли онъ имъ о святомъ долгѣ выручки отрѣзанныхъ въ Артурѣ товарищей? Нѣтъ и нѣтъ. А эта моральная подготовка была такъ важна, особенно послѣ нашей неудачи подъ Тюренченомъ! И если все-таки духъ войскъ, дравшихся подъ Вафангоу, по свидѣтельству участниковъ, былъ великолѣпенъ, то, конечно, мы обязаны этимъ не генералу Куропаткину, а искони высокимъ качествамъ русскаго солдата. Вѣдь это фактъ, и его подтвердилъ мнѣ впослѣдствіи самъ генералъ Гернгроссъ, что войска, подошедшія мѣстами къ противнику на сто шаговъ, несмотря на страшный зной, на утомленіе и адскій огонь противника, орудійный и ружейный, не хотѣли отходить по приказаніямъ, полученнымъ чрезъ адъютантовъ и ординарцевъ, и потребовался объѣздъ позицій лично генераломъ Гернгроссомъ, уже раненымъ, чтобы войска начали отступленіе.
Сдѣлалъ-ли что-нибудь генералъ Куропаткинъ, чтобы ускорить движеніе генерала Штакельберга, начатое отъ Дашичао въ серединѣ мая и развивавшееся крайне медленно, какъ бы неохотно? Нѣтъ. И будетъ понятно-почему, если мы вспомнимъ несочувствіе генерала Куропаткина этому наступленію.
Осмотрѣлъ-ли генералъ Куропаткинъ позицію южнѣе Вафангоу, выбранную барономъ Штакельбергомъ для того, чтобы при оттягиваніи противника на сѣверъ нанести ему большія потери? Нѣтъ. А съѣздить туда въ пульмановскомъ вагонѣ было достаточно времени съ 23 мая по 1 іюня.
И если бы командующій арміей туда поѣхалъ, онъ увидалъ бы, что позиція выбрана неудачно, укрѣплена поверхностно, а войска расположены неискуссно. Позиція не соотвѣтствовала силамъ, имѣла одинъ путь отступленія, опорныхъ пунктовъ на ней не было, рѣка Фуджоу-хэ препятствія не представляла, высоты сѣверо-восточнѣе деревни Паджянгудзя давали возможность противнику скрытно развернутъ свои силы и огнемъ своей артиллеріи вдоль рѣки разъединить оборону западнаго и восточнаго участковъ нашей позиціи.
Военно-инженерное искусство не на много усилило эту слабую позицію. Болѣе или менѣе солидныхъ укрѣпленій возведено не было. Вырыты были на высотахъ окопы для артиллеріи и выкопаны для стрѣлковъ ровики незначительной профили. Ста]зые японскіе окопы остались неразрушенными. Работали по укрѣпленію позиціи китайцы, среди которыхъ всегда бывало нѣсколько переодѣтыхъ японцевъ.
Растянутый по фронту боевой порядокъ растянутъ былъ и въ глубину, причемъ іэезервъ, состоявшій не только изъ пѣхоты, но и артиллеріи, стоялъ въ двухъ группахъ.
Если бы командующій арміей посѣтилъ войска, готовившіяся къ бою, то, вѣроятно, диспозиція для боя была бы отдана. А то и тогда, и теперь говорятъ, что и на этотъ разъ, какъ подъ Тюренченомъ, диспозиціи отдано не было. Въ ней же представлялась особая надобность для второго дня боя, когда было рѣшено перейти въ наступленіе.
Разногласіе въ штабѣ по этому вопросу было такъ велико, что, какъ говорили потомъ, начальникъ штаба 1-го сиб. корпуса, г.-маіоръ Ивановъ, не раздѣлявшій наступательныхъ тенденцій, отказался составлять диспозицію на 2-е іюня и устранился отъ дѣлъ.