Генералу Штакельбергу даны были 1-я и 9-я вост.-сиб. стрѣлк. бригады съ ихъ артиллеріей, 2-я бригада Зб-й пѣхотной дивизіи, Приморскій драгунскій полкъ, два сибирскихъ казачьихъ полка и двѣ забайкальскихъ казачьихъ батареи. Это въ сущности и составляло тѣ двѣ дивизіи пѣхоты съ дивизіей казаковъ, съ которыми Куропаткину первоначально, еще въ апрѣлѣ мѣсяцѣ предлагалось штабомъ намѣстника-Главнокомандующаго идти на выручку Артура. Но уже депешею отъ 18 мая предлагая Куропаткину безотлагательно произвести наступленіе съ цѣлью выручки Портъ-Артура, намѣстникъ выражалъ желаніе, чтобы силы, для этого назначаемыя, были доведены до 4-хъ дивизій. И это понятно. Съ тѣхъ поръ прошелъ цѣлый мѣсяцъ, въ теченіе котораго соотношеніе'силъ измѣнилось, и, конечно, не въ нашу пользу. Японцы высадили на Квантунъ двѣ арміи, взяли Цзиньчжоу и оттѣснили къ Артуру дивизію Фока, на содѣйствіе которой мы разсчитывали въ этой операціи.
Во-вторыхъ, сознавая трудность руководить операціями войскъ за 200 -- 300 верстъ и имѣя уже опытъ Тюренчена, генералъ Куропаткинъ и на этотъ разъ, даже при усугубившейся трудности операціи, все-таки остался въ Ляоянѣ.
До сихъ поръ точно неизвѣстно, какая имъ была дана задача генералу Штакельбергу. Одни говорили, что цѣль его дѣйствій отвлечь на себя вниманіе осаднаго корпуса, оттянуть часть его силъ къ сѣверу и тѣмъ замедлить тѣсное обложеніе; другіе понимали выручку въ болѣе простомъ и тѣсномъ смыслѣ разбить японцевъ и, если не заставить ихъ отказаться отъ осады Портъ-Артура съ суши, то, во всякомъ случаѣ, нанесеннымъ пораженіемъ ихъ обезсилить, въ то же время увеличивъ гарнизонъ Артура.
Какъ понималъ самъ генералъ Куропаткинъ слово "выручка", трудно сказать. Часто его употребляя, онъ только однажды далъ намекъ на раскрытіе его смысла, когда писалъ генералу Стесселю, что выдвинулъ ему "навстрѣчу до Вафангоу" сильный отрядъ и скоро продвинется далѣе.
На отсутствіе опредѣленныхъ директивъ, данныхъ Штакельбергу, указываетъ и самый ходъ боя. Въ первый день его -- 1-го іюня мы оборонялись на заранѣе намѣченной позиціи; ночь съ 1-го на 2-е провели въ колебаніяхъ, то намѣреваясь отступленіемъ своимъ оттянуть на сѣверъ отъ Артура противника, то рѣшаясь перейти въ наступленіе, чтобы разбить врага, казавшагося намъ поколебленнымъ неудачными попытками сбить насъ съ позиціи.
Всѣхъ этихъ колебаній не могло бы быть, если бы генералу Штакельбергу его задача была сформулирована ясно и опредѣленно.
Отсутствіе такой формулировки можно было бы еще извинить, если бы самъ командующій арміей былъ близко къ оперирующему корпусу. Но, повторяю, онъ оставался въ Ляоянѣ, несмотря на то, что по словамъ его генералъ-кваргимейстера ген. Харкевича, сказаннымъ мнѣ утромъ 2-го іюня, "мы (были) наканунѣ важныхъ событій".
Увы, мы были уже гораздо ближе къ новому пораженію. Въ то время, когда эта громкая фраза произносилась, исходъ нашего наступленія у Вафангоу уже опредѣлился.
Я не буду описывать и разбирать этотъ бой, участникомъ котораго не былъ, такъ какъ задержанный болѣзнью въ Мукденѣ, попалъ въ Ляоянъ только ночью съ 1-го на 2-ое іюня и не могъ изъ него тотчасъ же выѣхать далѣе безъ соблюденія нѣкоторыми, формальностей. Да это и не входитъ въ мои задачи. Онѣ сводятся къ выясненію полководческой личности Куропаткина, въ данномъ случаѣ -- къ выясненію того, что сдѣлалъ командующій арміей для подготовки успѣха.
И опять приходится сказать, какъ и относительно Тюренчена,-- почти что ничего.