Наконецъ, академическое пониманіе крупныхъ потерь находило себѣ на театрѣ войны оправданіе и со стороны церкви.
Такъ, въ одномъ изъ госпиталей мнѣ довелось слышать послѣ обѣдни слово батюшки на тему, что бояться смерти не слѣдуетъ. Его слово обращено было къ тѣмъ, кто, переживъ ужасы битвъ подъ Ляояномъ и на Шахэ, тѣснились теперь вокругъ аналоя въ сѣрыхъ халатахъ съ повязанными головами и руками, на костыляхъ,-- къ тѣмъ, которые не въ силахъ были подняться съ постели и лежали на нихъ съ прострѣленными грудью, головой, съ перебитыми ногами,-- и онъ говорилъ имъ:
-- ...И видя эти жертвы войны, не слѣдуетъ сокрушаться, что они, повидимому полные силъ, ушли отъ насъ къ Богу... Богъ есть цѣль нашей жизни, а жизнь подобна ристалищу или бѣгамъ. И какъ на бѣгахъ всѣ состязающіеся стремятся другъ передъ другомъ скорѣе достичь намѣченной цѣли, такъ и мы должны стремиться въ своей жизни къ достиженію цѣли ея -- Бога. И въ этомъ стремленіи къ ней -- одни поспѣшаютъ, другіе опаздываютъ. Счастливы тѣ, кто уже достигъ своей цѣли... И т. д.
Согласитесь, что это очень удобная теорія для оправданія нашихъ вождей -- неудачниковъ въ большихъ потеряхъ на войнѣ.
Но вернемся къ вопросу о подготовкѣ нашего перехода въ наступленіе. Она выразилась между прочимъ въ составленіи (за подписью командующаго арміей) и разсылкѣ въ войска "Указаній начальникамъ частей Маньчжурской арміи до ротнаго и сотеннаго командира включительно и всѣмъ начальникамъ штабовъ" {Они помѣчены 6-мъ сентября 1904 года и являются вторымъ дополненіемъ къ "Указаніямъ" отъ 15 апрѣля того же года.}.
Не думаю чтобы "Указанія" эти, остроумно кѣмъ-то названные "Тактической таблицей умноженія" представляли большую практическую цѣнность, но онѣ любопытны и характерны вотъ въ какомъ отношеніи.
Первая часть ихъ, лирическая, содержитъ прежде всего признаніе, что мы "отстояли занятыя нами позиціи у Ташичао, Ляндясяна и особенно геройски отстояли какъ передовыя, такъ и главную позицію подъ Ляояномъ".
Спрашивается: какимъ же образомъ мы очутились подъ Мукденомъ? Отвѣтъ содержится въ слѣдующихъ строкахъ, объясняющихъ, почему мы терпѣли неудачи въ тѣхъ случаяхъ, когда мы переходили въ наступленіе.
"Основною причиною этихъ неудачъ,-- гласятъ "Указанія", подписанныя ген.-адъют. Куропаткинымъ,-- "я признаю непринятіе нами {Курсивъ вездѣ мой.} мѣръ къ раскрытію силъ и расположенія противника; вслѣдствіе сего, вмѣсто сознательной атаки по опредѣленному плану, мы наносили удары недостаточно и потому терпѣли неудачи. Не принимая въ расчетъ воли противника, мы рѣшали направленіе главнаго удара слишкомъ заблаговременно. Были случаи, что мы, не зная расположенія противника, расписывали войска по мелкимъ колоннамъ до баталіона включительно. Въ другихъ случаяхъ мы дѣйствовали безъ опредѣленнаго плана"...
Читали эти обвинительныя строки въ войскахъ и недоумѣвали, при чемъ тутъ "мы" и не слѣдовало ли всю эту тираду написать отъ перваго лица единственнаго числа.