У меня сохранился другой экземпляръ -- "штабной", болѣе щеголеватый, на александрійской бумагѣ и нѣсколько иллюминованный: синія рѣки, черныя дороги и деревни и свѣтло-коричневыя горизонтали горъ. Онъ не имѣетъ уже ссылки на японскіе источники, а лишь простое указаніе, что это "второе исправленное и дополненное изданіе управленія генералъ-квартирмейстера Маньчжурской арміи къ 9 сентября 1904 года". Послѣдняя дата указываетъ на спѣшность работы, которая, конечно, отразилась на полнотѣ и точности карты. Руководствуясь ею. я и мои спутники, саперы и военные инженеры, смогли еще добраться изъ Мукдена въ Каотайцзы, гдѣ съ 26 сентября находился штабъ 3-го сибирскаго корпуса, но когда на обратномъ пути оттуда въ Мукденъ я, ротмистръ Половцевъ и итальянскій военный агентъ, капитанъ Камперіо захотѣли сократить себѣ путь, то оказалось, что карта намъ помочь въ этомъ дѣлѣ не можетъ. Всѣ недостатки маршрутной съемки сказались очень рельефно. Предъ нами былъ рядъ вертикальныхъ линій съ сѣвера на югъ и ни одной горизонтальной; боковыя дороги, соединявшія магистральныя направленія между собою, образуя такимъ образомъ сѣть дорогъ, нанесены не были. А между тѣмъ проводники-китайцы настойчиво утверждали, что мы можемъ значительно сократить себѣ путь и въ одинъ день добраться до Мукдена, если поѣдемъ не такъ, какъ подсказываетъ намъ наша карта. И они лопотали названія деревень, которыхъ на картѣ указано не было. Мы повѣрили -- и не раскаялись, такъ какъ, выѣхавъ 7 октября изъ Хаолинцзы часовъ въ 8 утра, мы въ 6 часовъ вечера, сдѣлавъ свыше 50 верстъ, были уже въ Мукденѣ.
Двигаясь не по этапнымъ линіямъ, а пересѣкая ихъ, мы ѣхали мѣстностью, которая представляла разительный контрастъ съ тѣмъ, что приходилось наблюдать въ полосѣ этапныхъ линій.
Попадая въ еще неубранныя поля чумизы и гаоляна, еще въ тихія, мирныя, заселенныя китайскія деревни, мы казались далекими и чуждыми войнѣ. Населеніе встрѣчало насъ привѣтливо, безъ страха и смущенія, и проявляло любопытство, свидѣтельствовавшее, что оно впервые видитъ европейца.
Но все это, конечно, мелочи въ сравненіи съ той "услугой", которую оказала эта карта при наступленіи войскамъ 3-го корпуса. Руководствуясь ею, онъ шелъ къ Бенсиху, не имѣя яснаго представленія о впереди лежащей мѣстности,-- и у деревни Каотайцзы уперся въ стѣну, о которую затѣмъ и разбились всѣ его усилія продвинуться далѣе. Это была вершина Ляотхелаза, прозванная потомъ солдатами "Проклятой сопкой". О ней заблаговременно не знали и слишкомъ поздно оцѣнили ея важное значеніе.
Занятая 9-ой ротой и охотничьей командой 24-го Восточно-Сибирскаго полка, она не была своевременно закрѣплена за нами. Японцы спохватились: двумя батальонами сбили нашу роту и команду, крѣпко ее заняли и отразили съ нея всѣ наши атаки 27, 28, и 29 сентября. Обезсиленный ими 3-й корпусъ не выполнилъ своей задачи и отступилъ. Планъ наступленія арміи, въ которомъ занятіе Бенсиху нашими войсками имѣло существенное для успѣха значеніе, былъ нарушенъ,-- нарушенъ по незнакомству нашему съ мѣстностью, въ которую вступали. А вѣдь до Дяоянской битвы вся она была въ нашихъ рукахъ, времени нанести ее на карту съ занятія нами Маньчжуріи у насъ было достаточно, и средства для этого были въ рукахъ военнаго министра, генералъ-адъютанта Куропаткина.
Но, какъ мы уже знаемъ, Куропаткинъ находилъ болѣе важнымъ, нужнымъ и спѣшнымъ нанести на карту пространство между магистралью Восточной Китайской и. д. и р. Амуромъ и въ 1903 году пріостановилъ работу Приамурскаго окружнаго штаба, приступившаго, по почину ген. Холщевникова къ исправленію нашихъ генеральныхъ картъ Маньчжуріи 20 и 40 верстнаго масштаба {"Не могу одобрить эту работу -- писалъ ген. Куропаткинъ,-- погоня за мелочами, много надписей, мало наглядности Транскрипція китайскихъ названій мнѣ показалась (?!) недостаточно провѣренной..." Въ результатѣ -- ни крупнаго, ни мелкаго: пустое, бѣлое мѣсто на мѣстѣ грандіозной Лаутхилазы.}.
* * *
Въ чемъ же еще выражалась подготовка наступленія?
Не будетъ большимъ преувеличеніемъ, если скажу -- главнымъ образомъ, въ молитвѣ.
Выходило и тутъ, какъ шутилъ Драгомировъ по поводу нападенія японской эскадры на Портъ-Артуръ: "они насъ минами, а мы ихъ молебнами".