Если въ чемъ и можно было винить ген. Мищенко, такъ это въ томъ, что онъ не осуществилъ своего намѣренія отказаться отъ руководства набѣгомъ, если его будутъ стѣснять въ организаціи, въ выборѣ цѣлей и въ планѣ дѣйствій. Но вѣдь это, конечно, легче сказать, чѣмъ сдѣлать, въ особенности такому генералу, какъ Мищенко. Едва ли былъ на театрѣ войны другой генералъ, который воевалъ бы съ такой охотой и удовольствіемъ, переносилъ бы всѣ тяжести и лишенія войны такъ легко и просто, какъ онъ.
Онъ не смогъ отказаться и пошелъ. Думаю, что если бы на его мѣстѣ былъ ген. Ренненкамифъ, или кто либо другой,-- результатъ набѣга, его характеръ были бы тѣ-же. Можетъ быть, только отходъ отряда назадъ совершился бы менѣе благополучно, ибо рѣдко кто умѣлъ выходить въ эту войну съ такою честью изъ тѣхъ критическихъ положеній, въ какія ставила судьба генерала Мищенко съ его отрядомъ, какъ на переправѣ черезъ Ялу или подъ Сюянемъ. Въ такія минуты боевой жизни отряда спокойствіе ген. Мищенко, его личное мужество, быстрое пониманіе обстановки и рѣшимость были поразительны и подчиняли себѣ всѣхъ.
-- Мищенко заведетъ, но и выведетъ, говорили про него въ отрядѣ и вѣрили въ него беззавѣтно.
А онъ пользовался всякимъ случаемъ чтобы покорить себѣ людей и создать въ нихъ готовность идти за нимъ куда угодно.
Разскажу здѣсь одинъ эпизодъ, случившійся какъ разъ въ эти мѣсяцы зимовки арміи на Шахэ и имѣющій отношеніе не только къ генералу Куропаткину.
Дѣло въ томъ, что въ началѣ октября, но донесенію генерала Куропаткина -- "болѣе 100 всадниковъ Терско-Кубанскаго коннаго полка", а болѣе точно -- двѣ сотни этого полка отказались долѣе нести службу и просили уволить ихъ по домамъ. Отказъ этотъ они мотивировали тѣмъ, что срокъ свой, на который ихъ нанимали, шесть мѣсяцевъ -- они отслужили и долѣе служить не желаютъ, такъ какъ Маньчжурія очень холодная страна, японцы очень сильный врагъ, крестовъ и медалей даютъ имъ очень мало, добычи же никакой вообще нѣтъ. Тщетно, почти въ теченіи двухъ недѣль, полковое начальство убѣждало ихъ подчиниться отданному приказанію -- посѣдлать лошадей и перейти на бивакъ въ указанную деревню. Всадники отказывались и спокойно, но твердо просили отпустить ихъ на Кавказъ.
Доложили Куропаткину.
-- Я хотѣлъ бы четырехъ или пять человѣкъ разстрѣлять. Могу я это сдѣлать?-- спросилъ онъ.
Ему отвѣтили: никакъ нѣтъ.
-- Почему?