И уже одно это предупрежденіе, кстати сказать, принятое въ отрядѣ спокойно и просто, освѣщаетъ намъ тотъ характеръ набѣга, какимъ онъ долженъ былъ быть по мысли самого генерала Мищенко,-- лихимъ кавалерійскимъ рейдомъ.
Когда черезъ день я уѣзжалъ изъ отряда, меня обѣщали увѣдомить о днѣ выступленія въ набѣгъ, дабы и я могъ принять въ немъ участіе.
Но прошло пять дней, шесть, прошла недѣля, прошелъ мѣсяцъ,-- а о набѣгѣ отряда генерала Мищенко все только говорили... И вѣроятно, не въ одной нашей арміи...
Считая набѣгъ не состоявшимся, я уѣхалъ въ Харбинъ и здѣсь, въ самомъ концѣ декабря, узналъ, что наканунѣ Рождества отрядъ отправили таки въ набѣгъ.
И такъ, два мѣсяца колебался Куропаткинъ и наконецъ, рѣшился. Рѣшился послѣ того, когда эта операція лишилась самой существенной своей черты -- внезапности, когда обстановка для нея кореннымъ образомъ измѣнилась въ сторону для насъ неблагопріятную и когда она, пожалуй, утратила и самый свои смыслъ.
Портъ-Артуръ уже палъ, и это обстоятельство не могло не измѣнить нашъ общій планъ военныхъ дѣйствій, мѣняя цѣли и задачи. До сихъ поръ предъ всѣми стояла ясная, конкретная цѣль -- освободить Портъ-Артуръ. Теперь она исчезла и намъ предстояло просто на просто разбить врага, сильнаго сознаніемъ одержанныхъ до сихъ поръ крупныхъ успѣховъ и опиравшагося на цѣлый рядъ сильно укрѣпленныхъ линій: Шахэ, Тайцзыхэ -- Ляоянъ, Дашичао -- Инкоу, а далѣе опять Фынхуанченъ, Гайчжоу, Ігинчжоу, Нангалинъ, Волчьи горы, Артуръ.
Тылъ японской арміи, куда теперь направленъ былъ отрядъ ген. Мищенко, оживленъ былъ передвиженіемъ арміи Ноги изъ подъ Артура на Шахэ, а двухмѣсячные толки о набѣгѣ, о которомъ говорили даже въ далекомъ Петербургѣ, должны были держать здѣсь всѣхъ наготовѣ.
Въ октябрѣ, когда впервые родилась мысль о набѣгѣ, было еще сравнительно тепло; не только въ деревняхъ, но даже и въ поляхъ можно было найти запасы чумизы и гаоляна. Теперь все это было поприпрятано, попріѣдено самими китайцами и отобрано нами и японцами, что заставляло отрядъ брать съ собою продовольствіе въ большомъ размѣрѣ и тѣмъ увеличивало размѣръ обоза. Было холодно; въ поляхъ лежалъ уже снѣгъ, и ночлеги подъ открытымъ небомъ стали тяжелѣе для людей и лошадей; гололедица и ледъ на рѣчкахъ затрудняли движеніе -- и тѣмъ не менѣе отрядъ былъ отправленъ въ набѣгъ.
И организованъ онъ былъ иначе, чѣмъ думалъ Мищенко. Единство отряда нарушено было прежде всего включеніемъ въ его составъ частей, дотолѣ мало знавшихъ другъ друга; затѣмъ онъ былъ раздѣленъ на три колонны и обремененъ огромнымъ количествомъ артиллеріи и обоза. Вмѣсто пролета черезъ тылъ противника задачею отряду поставленъ бой -- овладѣніе Инкоу и уничтоженіе тамъ огромныхъ продовольственныхъ складовъ.
Результаты набѣга извѣстны: Инкоу взять не удалось, и самый набѣгъ прозванъ "черепашьимъ". Во всемъ этомъ винили, конечно, Мищенко, тѣмъ болѣе охотно, что у его популярности и общей любви въ арміи было много завистниковъ. Въ Мукденѣ и въ Чансямутуни, куда я вернулся ненадолго въ началѣ января, не безъ злорадства говорили, что "Мищенко не оправдалъ надеждъ -- не сумѣлъ взять Инкоу и вообще прокопался::. Пришелъ, стало быть, и его чередъ быть козломъ отпущенія за чужіе промахи и неумѣнье. Виноватъ же опять былъ Куропаткинъ -- и прежде всего своею медлительностью и нерѣшительностью, изъ за которыхъ было упущено время. Затѣмъ этотъ глубоко пѣхотный генералъ въ организаціи отряда и набѣга не смогъ подняться на высоты кавалерійскаго духа и затормозилъ движеніе, лишивъ лихого генерала Мищенко простора въ иниціативѣ и организовавъ кавалерійскій набѣгъ по образцу движенія пѣхотной части. Наконецъ, какъ главнокомандующій, онъ ничѣмъ не облегчилъ дѣйствій брошеннаго въ тылъ отряда -- ни демонстраціями на фронтѣ, ни даже усиленіемъ огня.