И сильнѣе бьется казачье сердце преданностью своему "енаралу" и снова готовъ онъ съ нимъ на подвиги, на смерть...
Обойдя всѣхъ "кавалеровъ", поздравивъ ихъ всѣхъ по полкамъ и ихъ полковыхъ командировъ "съ такими героями", генералъ снова становится передъ фронтомъ парада и провозглашаетъ:
-- Нашему Главнокомандующему, жалующему казаковъ знаками отличія Военнаго Ордена, на здравіе и побѣду надъ непріятелемъ -- ура!
-- Ур-рр-ааа!!!... гремитъ въ отвѣтъ.
-- ...Государю Императору,-- продолжаетъ Мищенко,-- въ милостивомъ вниманіи своемъ къ боевой службѣ полковъ Забайкальской казачьей бригады и другихъ частей, подъ начальство мое вступавшихъ, угодно было пожаловать меня чиномъ генералъ-лейтенанта и званіемъ Своего генералъ-адъютанта. Всѣмъ обязанъ вамъ! Прошу чиновъ отряда принять мое сердечное спасибо.
Ура -- оглушительное, долго не смолкающее.
Едва оно смолкло, какъ вновь раздалось, загорѣлось и широкой волной понеслось по слову полковника Павлова -- "въ честь нашего любимаго и славнаго начальника отряда"...
Наконецъ, послѣднее "ура" по слову Мищенко въ честь новыхъ георгіевскихъ кавалеровъ...
Знамена относятъ на свои мѣста, части перестраиваются къ церемоніальному маршу и подъ звуки "Маньчжурскаго марша" проходятъ мимо генерала въ резервной колоннѣ по неровному полю со сжатымъ гаоляномъ.