Онъ вообще не ругался, не сквернословилъ,-- свойство рѣдкое въ русскомъ человѣкѣ, да еще "власть имѣющемъ"... Ни одинъ казакъ, ни одинъ рядовой, ни одинъ китаецъ не слыхалъ, вѣроятно, отъ него ни одного браннаго слова.
Только такимъ отношеніемъ и можно было снискать ту общую любовь, которою генералъ пользовался въ отрядѣ и въ китайскомъ населеніи. Только имъ и можно было заставить китайцевъ, съ опасностью жизни, доставлять въ отрядъ раненыхъ солдатъ и казаковъ, оставшихся въ районѣ расположенія японцевъ. Однимъ страхомъ этого достигнуть было нельзя, какъ и одними деньгами. Правда, Мищенко, прибывъ куда-либо съ отрядомъ, всегда объявлялъ, что за каждаго найденнаго и доставленнаго къ намъ живымъ русскаго, онъ будетъ платить по 100 рублей, а за убитаго -- 50 рублей; но китайцы служили отряду не только за страхъ, или за деньги, но и за совѣсть. Напомню случай съ казакомъ Шишеловымъ, предупрежденіе китайцемъ офицеровъ 4-й сотни Читинскаго полка о готовящейся для нея въ дер. Саньдею опасности. Въ серединѣ іюля, послѣ боя подъ Дашичао, китайцы доставили на бивакъ отряда раненаго солдата, четыре дня пролежавшаго въ гаолянѣ... Вообще, за всякую услугу отряду, за доставленное и забранное у населенія, генералъ платилъ щедро и требовалъ этого отъ другихъ неукоснительно...
Но вернемся къ событіямъ дня. Отпустивъ офицера, генералъ продолжалъ свою бесѣду съ командирами частей.
Онъ сообщилъ имъ, между прочимъ, что для участія въ набѣгѣ въ отрядъ приходитъ 26-й донской казачій полкъ.
-- Надо намъ его встрѣтить честь-честью, чтобы сразу установить добрыя, товарищескія отношенія, говорилъ Мищенко.-- Боевое братство много значитъ. Для этого я устрою такъ, что, встрѣтивъ полкъ, проведу его сперва мимо уральцевъ. Тѣ встрѣтятъ его криками "ура"... Потомъ проведу сюда... Пусть полки бригады выбѣгутъ навстрѣчу и станутъ шпалерами... Музыка и "ура"-же...
Самъ донецъ, командиръ Читинскаго полка, полковникъ Павловъ сейчасъ же вызвался угостить своихъ "станичниковъ" чаркою водки.
-- Конечно, очень радъ, пожалуйста, говоритъ Мищенко. Они молодцы, эти донцы. Недавно, знаете-ли, сотня ихъ атаковала японскую батарею {Атака сотни есаула Косолапова.}. Развернулась, знаете, и пошла на батарею въ конномъ строю. Японцы жарятъ шрапнелью, но она, знаете, рвется то впереди, то сзади... И сотня взяла бы пушки, если бы не наткнулась на проволочныя загражденія... Преодолѣть ихъ она не могла и, потерявъ сорокъ человѣкъ, отошла. И потому, господа, кончаетъ генералъ поученіемъ,-- атака въ конномъ строю на батарею возможна, но только тогда, когда нельзя ожидать встрѣтить впереди ея искусственныя препятствія, т. е. когда бой происходитъ не на мѣстности, заранѣе подготовленной, укрѣпленной. Устраивайте же, господа, конныя ученья и практикуйте атаку и на кавалерію, и на пѣхоту, и на артиллерію.
Съ поля парада мы идемъ на обѣдъ къ генералу.
-- Обѣдъ, знаете, не парадный, а походный,-- говоритъ хлѣбосольный хозяинъ, садясь за столъ,-- а потому господа, выпьемъ молча чарку за здоровье Государя Императора...
Обѣдъ проходитъ не шумно, но оживленно, въ разнообразной, интересной бесѣдѣ. Основная тема ея все та же,-- война.