Утромъ 10-го числа осужденные къ смерти были отправлены въ распоряженіе отряда генерала Мищенко и часа въ три казнь должна была состояться. Но тутъ произошло что-то странное. Докладъ ли о прибытіи осужденныхъ не былъ сдѣланъ своевременно, не обратили ли на него вниманія, но только вечеромъ того же дня Мищенко былъ вновь у главнокомандующаго и, докладывая, что казнь не состоялась за неприбытіемъ осужденныхъ, снова просилъ его помиловать ихъ.
-- Ну, такъ и быть, дарю вамъ одного -- вахмистра,-- сказалъ ему Куропаткинъ.
На другой день, и-то числа, осужденные, конечно, нашлись... Вахмистру было объявлено, что смертная казнь замѣняется ему каторжными работами, а всадникъ-учитель былъ разстрѣлянъ взводомъ 1-го Читинскаго казачьяго полка.
О ходатайствѣ Мищенко за жизнь осужденныхъ скоро стало извѣстно въ полкахъ Кавказской бригады и, благодарные за него, они шли за своимъ новымъ вождемъ въ огонь и въ воду.
Такъ этотъ гуманный человѣкъ и умный, проницательный начальникъ умѣлъ привязывать къ себѣ людей...
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ.
Кто онъ?
Пора подвести итоги сказанному. О Мищенко и на войнѣ и послѣ нея горячо и много спорили.
Мнѣ припоминается одинъ изъ этихъ споровъ, происходившій вскорѣ послѣ боевъ на Шахэ, въ Мукденѣ.
Одинъ изъ спорившихъ отрицалъ въ Мищенко способности кавалерійскаго генерала и, доказывая, что онъ отсталъ и по артиллерійской части, соглашался дать ему въ командованіе пѣхотный корпусъ; другой, норвежскій военный агентъ, "Иванъ Антоновичъ" Нюквистъ, сжившійся съ отрядомъ Мищенко, горячо ему возражалъ. Онъ разсматривалъ его шире, понималъ его глубже...