12 февраля передовыя сотни коннаго отряда генерала Мищенко перешли рѣку Чончонганъ и остановились въ Аньчжу. Имъ приказано было дальше не двигаться, а отдѣльными разъѣздами произвести развѣдку Пеньяна и Нимбена.
13 февраля для этой цѣли выдѣлена была 1-я сотня Читинскаго полка и подъ командою есаула Перфильева пошла къ Пеньяну. 14-го она подошла къ нему на пятнадцать верстъ и узнала отъ жителей окрестныхъ деревень, что городъ занятъ сильнымъ отрядомъ японцевъ. Говорили, что тамъ ихъ тысячъ восемь. Цифра эта не смутила, однако, Перфильева, и на разсвѣтѣ слѣдующаго дня онъ подошелъ съ сотнею къ Пеньяну. Высланы были разъѣзды для непосредственной его развѣдки.
Первымъ встрѣтился съ японцами разъѣздъ подъесаула H. С. Сарычева. При видѣ русскихъ японскій разъѣздъ въ шесть человѣкъ при офицерѣ, видимо, опѣшилъ отъ неожиданности. Остановился... Стоитъ и не видитъ, какъ сбоку подходитъ къ нему другой нашъ разъѣздъ подъ командой хорунжаго Ланшакова. Подошелъ Ланшаковъ съ своими тремя казаками: урядникомъ Антономъ Бѣломѣстновымъ, Фомою Измайловымъ и Никитой Бѣломѣстновымъ, почти вплотную -- и бросился въ атаку на японцевъ. Повернули тѣ коней и карьеромъ бросились назадъ къ Пеньяну. Офицеръ уходилъ послѣднимъ и наскаку стрѣлялъ изъ револьвера... Скачутъ они... Вотъ и стѣны Пеньяна... Догоняютъ казаки японцевъ... Но въ это время и пригородъ, и стѣны города загорѣлись ружейнымъ огнемъ. Пришлось отходить, выпустивъ изъ рукъ добычу. Но уже по безпорядочности огня, по крикамъ и шуму за стѣною можно было судить о поднявшейся въ Пеньянѣ тревогѣ отъ внезапнаго появленія русскихъ. Очевидно, наступленія русскихъ войскъ въ Корею не ждали.
Это былъ уже важный результатъ развѣдки. Использовать его не пришлось, такъ какъ 18 февраля отрядъ получилъ приказаніе отойти къ рѣкѣ Ялу. Вызвано было оно опасеніемъ лишиться конницы въ самомъ началѣ войны. Отрядъ сталъ отходить двумя дорогами. Одна колонна шла по большой дорогѣ на Сенчхенъ -- Ичжу, другая -- на Кусенъ -- Сакчжу. Бывшія впереди сотни Читинскаго полка -- 1-я, 3-я и 4-я -- остались въ Сенчхенѣ и Кусенѣ съ приказаніемъ развѣдывать мѣстность впередъ верстъ на 30--40.
Въ Ичжу, куда стянулся весь отрядъ, онъ простоялъ три дня. Въ это время въ Читинскій полкъ прибыло на укомплектованіе еще 213 льготныхъ казаковъ. Изъ нихъ 160 было пѣшихъ обозныхъ. Но такъ какъ отъ колеснаго обоза отрядъ отказался и взялъ съ собою въ походъ вмѣсто 154 двуколокъ только по 35 на полкъ, а затѣмъ и эти были оставлены и взятъ обозъ только вьючный, то на часть обозныхъ лошадей, а также на купленныхъ въ Забайкальѣ и только что приведенныхъ посадили предназначенныхъ въ обозъ казаковъ, пріобрѣтя имъ китайскія сѣдла. Благодаря этому, получились сотни по 16 и даже 18 рядовъ во взводѣ, но половина изъ нихъ была или не обучена вовсе, или хорошо позабыла на льготѣ все то, чему когда-то училась. Ихъ школою стала война, пока представлявшая рядъ мелкихъ стычекъ нашихъ разъѣздовъ отъ передовыхъ трехъ сотенъ съ японскими разъѣздами. Такъ, разъѣздъ подхорунжаго Назорова, возвращаясь изъ Нимбена, узналъ, что находящійся впереди него японскій разъѣздъ тѣснитъ разъѣздъ 1-го Аргунскаго полка. Онъ тотчасъ же на рысяхъ пошелъ туда и, встрѣтивъ около Касана уже уходящій японскій разъѣздъ, атаковалъ его. Японцы бросились вразсыпную, но одинъ изъ нихъ упалъ во рву съ лошади и запутался въ стремени и поводѣ. Казакъ 2-й сотни Дорофей Першинъ опередилъ весь разъѣздъ и поскакалъ къ упавшему японцу. Но тотъ уже освободился отъ путъ, всталъ и съ саблею ждалъ Першина. Нашъ казакъ, ради честнаго боя, также спѣшился и съ шашкою бросился на японца. Произошло фехтованіе на шашкахъ. Соперники оба оказались искусными бойцами и долго слышался лязгъ ихъ клинковъ другъ о друга. Наконецъ Першинъ побѣдилъ и нанесъ-таки ударъ японцу. Тотъ бросился бѣжать и былъ подстрѣленъ.
24 февраля нашъ разъѣздъ обнаружилъ на рѣкѣ Чончонганѣ четыре непріятельскихъ поста и за ними конный дозоръ. У Пакчена мы устроили японскому разъѣзду засаду. Попавъ въ нее, японцы разсѣялись, потерявъ одного человѣка убитымъ. Преслѣдуя ихъ, казаки подобрали нѣсколько патроновъ, пироксилиновыя шашки и одѣяла.
26 февраля, оставивъ въ Ичжу батарею и охотничью команду, отрядъ вновь выступилъ по дорогѣ на Аньчжу. У Сакчжу были оставлены 3-я и 4-я сотни, для наблюденія за путями, ведущими изъ Кореи на сѣверъ, въ направленіи на Піекдонъ и Канге, для чего имъ приказано выслать разъѣзды на Унсанъ и Тайчувань. 1-я сотня читинцевъ осталась въ Ичжу для обезпеченія отряду переправы чрезъ Ялу на обратномъ пути. Въ Ламбыгоу, на русскомъ участкѣ, оставлена была 4-я сотня аргунцевъ подъ командою есаула Пѣшкова (Якова) для наблюденія за моремъ.
3 марта отрядъ пришелъ въ Касанъ, а передовыя его сотни дошли до Аньчжу, уже занятаго теперь двухтысячнымъ японскимъ отрядомъ. Съ шестою сотнею Аргунскаго полка генералъ Мищенко самъ выѣхалъ къ Аньчжу и съ праваго берега Чончонгана произвелъ усиленную рекогносцировку города, послѣ которой отошелъ къ Пакчену и занялъ отдѣльными заставами правый берегъ Пакченгана, отъ устья его до Нимбена и отъ этого послѣдняго къ сѣверу на одинъ переходъ. Разъѣзды ходили до Чончонгана. Резервъ стоялъ у Касана. Отсюда высылались разъѣзды влѣво къ Тайчуваню и вправо -- къ морю, для наблюденія за бухтами, гдѣ наступавшая весна ломала ледъ и открывала японцамъ возможность дѣлать высадку войскъ.
4 марта разъѣзды эти, подойдя близко къ Аньчжу, обнаружили на лѣвомъ берегу Чончонгана японскія заставы и непріятельскіе окопы противъ города. Заготовленъ былъ уже и матеріалъ для наводки мостовъ сѣвернѣе и южнѣе города, а къ наводкѣ одного, выше Аньчжу, было даже приступлено. Можно было предполагать, что здѣсь -- одна дивизія, а въ Пеньянѣ остальная часть первой арміи; въ Іонгбенѣ непріятеля еще не было.