Произведенная 4 іюня усиленная рекогносцировка Нигулинскаго перевала (за Чапанлинскимъ) установила непреложность факта движенія Куроки къ Гайчжоу. Такъ какъ въ отношеніи нашего передового коннаго отряда движеніе это являлось фланговымъ маршемъ, то для охраны его высланъ былъ японцами головной авангардъ, которому и было, повидимому, поставлено задачею выбить насъ съ сахотанской позиціи и занятіемъ Танчи не только обезпечить маршъ, но и угрожать Дашичао. Движеніе этого авангарда по промежуточному горному пути, отдѣляющемуся отъ д. Кханза на сѣверъ и выходящему къ Сахотану, обнаружено было 8 іюня.
9 іюня японцы заняли деревню Сяньдяю въ 2-хъ верстахъ отъ Сахотана, но къ вечеру ее очистили и сосредоточили у Мадявайзы (на 3 версты юго-восточнѣе Сяньдяю) три баталіона, пѣхоты, шесть орудій и четыре эскадрона конницы.
Но тутъ мы подошли въ своемъ разсказѣ къ тому моменту, на которомъ оставили своихъ читателей, отходя ко сну въ китайской фанзѣ въ деревнѣ Кутятзы, верстахъ въ двѣнадцати отъ Сяньдяю.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.
10 іюня 1904 г.-- Катастрофа въ Сяньдею.
Новизна обстановки, сила впечатлѣній, пережитыхъ за день и предстоящихъ завтра, тяжелый воздухъ китайской фанзы и жесткое ложе кана гнали сонъ -- и я не проспалъ, а продремалъ эту короткую лѣтнюю ночь, завидуя сну И. Ф. Шильникова, который, какъ легъ, такъ и уснулъ сномъ человѣка, для котораго и чудесная лунная ночь въ горахъ Манчжуріи, и жесткій канъ фанзы, и отрядъ, и завтрашній бой -- все старо, все знакомо и привычно.
Подъ широкимъ окномъ съ узорчатой рамой, привалившись снаружи къ стѣнѣ фанзы, на кучѣ гаоляна также сладко спали казаки, и ихъ богатырскій храпъ мѣшался съ фырканьемъ лошадей, жевавшихъ чумизу, съ гуломъ, несшимся изъ низины за деревней, съ бивака транспорта, и съ громкимъ кваканьемъ лягушекъ въ сосѣдней лужѣ.
Мы проснулись позже пяти часовъ и, досадуя на себя и на казаковъ, что проспали лишнихъ полчаса, умывшись наскоро мутною водою изъ котелка, которую мы не рискнули даже вскипятить для чая, быстро собрались и выѣхали.
Утро было розовое, ясное, обѣщавшее чудесный день. Проѣхали версты три и, поднявшись на перевалъ, вдругъ услыхали громъ орудійныхъ выстрѣловъ. Было очевидно, что впереди шелъ бой..
По мѣрѣ того, какъ извилистою, узкою дорожкою мы спускались внизъ въ широкую долину къ Мугуи, канонада росла, а вмѣстѣ съ нею росло и въ насъ нѣкоторое возбужденіе первымъ боемъ и сообщалось лошадямъ, которыя то и дѣло рысили и, видимо, не прочь были понести насъ навстрѣчу тянувшимся отъ мѣста боя повозкамъ военнаго транспорта и длинной безпорядочной вереницѣ коней, тонкой ниткой вытянувшихся по долинѣ.