Получивъ извѣстіе о нападеніи японцевъ на бивакъ 4-й сотни въ Сяньдею, Мищенко сейчасъ же поднялъ отрядъ. Командиръ Читинскаго полка полковникъ Павловъ съ нѣсколькими сотнями и 6-й конно-горной батареей Заамурскаго округа пограничной стражи былъ посланъ занять перевалъ, лежащій противъ Сахотана, и двинуться затѣмъ въ охватъ праваго фланга японцевъ. Отрядъ полковника Карпова составилъ правый боевой участокъ и ему было поставлено задачею занять Черную гору и выйти къ деревнѣ Сяньдею съ другой стороны. Въ центрѣ, на высотѣ, впереди бивака отряда, стала 1-я забайкальская казачья батарея войскового старшины Гаврилова.
ГЛАВА ПЯТАЯ.
Первый день Сахотанскаго боя.
Къ тому времени, когда мы, въ началѣ 9 часа утра 10 іюня, прибыли къ отряду, положеніе дѣлъ было таково: сотни Павлова, двинувшись къ перевалу, были встрѣчены сильнымъ огнемъ непріятеля, занимавшаго гребни сопокъ. Прикомандированный къ Читинскому полку 21-й конно-артиллерійской батареи подпоручикъ Выгранъ подъ градомъ пуль дошелъ со своимъ разъѣздомъ до перевала и, убѣдившись, что онъ занятъ японцами, отошелъ назадъ и донесъ объ этомъ Павлову. Тогда на позицію была вызвана конно-горная батарея, мѣткій огонь которой и заставилъ японцевъ очистить перевалъ, и онъ былъ занятъ охотниками, державшимися на немъ до подхода баталіона пѣхоты. Зато батарея лишилась своего командира, подполковника Стрижева. Только наканунѣ онъ прибылъ къ ней, одновременно, можно сказать, вступилъ въ командованіе ею и въ бой и былъ раненъ въ плечо одной изъ первыхъ пуль.
На правомъ флангѣ Карповъ мало продвинулся впередъ и теперь доносилъ генералу, что ему трудно держаться, что солдаты утомлены и что они давно не ѣли.
-- Не смѣть отступать! Держаться!-- вырывается у генерала. Напишите Карпову,-- говоритъ онъ, -- чтобъ не смѣлъ отступать, а держался бы. Напишите такъ: "Покорнѣйше прошу больше не доносить мнѣ ни о томъ, что у солдатъ нѣтъ чаю и сухарей, ни объ утомленіи, а исполнить порученіе и не отдавать перевалъ японцамъ". Барнаульцамъ же напишите отъ меня спасибо... Надо ихъ подбодрить.
На горѣ, гдѣ была батарея и гдѣ находился начальникъ отряда, показалась высокая, плотная фигура Сарычева. Рядомъ съ нимъ шелъ Зиминъ. Появленіе ихъ произвело сенсацію. Взоры всѣхъ устремились на командира злополучной сотни, иные привстали и пошли къ нему навстрѣчу. Онъ былъ блѣденъ теперь, этотъ пышущій здоровьемъ человѣкъ; онъ весь согнулся какъ-то за одну эту ночь, осунулся и въ голосѣ его дрожали слезы...
Генералъ сидѣлъ на буркѣ и пилъ чай изъ походнаго чернаго пузатаго чайника, когда ему доложили, что прибылъ Сарычевъ.
-- Николай Степановичъ!-- крикнулъ онъ голосомъ, въ которомъ слышались ноты участія и расположенія.-- Идите сюда! Садитесь, успокойтесь, выпейте кружку чаю и разскажите... Ну, ну, не волнуйтесь,-- совсѣмъ уже ласково и съ улыбкой сказалъ генералъ, замѣтивъ, что при одномъ воспоминаніи у Сарычева навернулись слезы на глаза.-- Потери, кажется, вовсе не такъ велики, какъ можно было думать сначала и ожидать отъ такого нападенія. Японцы, знаете, храбрый народъ, но не выдержанный. Сами первые, знаете, испугались своей смѣлости напасть на нашъ бивакъ и начали палить по немъ, какъ мнѣ докладывали, чуть ли не съ полторы тысячи шаговъ. Ну, и разбудили рано. А надо было -- безъ выстрѣла, знаете, одними штыками работать. Не такъ ли?-- спрашивалъ генералъ окружающихъ съ легкой усмѣшкой, пользуясь, очевидно, этимъ случаемъ для поученія своихъ офицеровъ, какъ надо нападать на японскіе биваки.-- И потомъ, говорятъ, они васъ почти не преслѣдовали?